Шрифт:
— Что я её люблю… и обнять. Жамк-жамк, знаешь? Кстати, как можно ей сказать, чтобы она у своей наставницы сиськоувеличивающую технику попросила? Они здорово увеличивают обнимательность. Сказать и выжить, конечно.
— Я думаю, проще саму хокаге об этом попросить, — скептически хмыкнул Саске. — За наше хорошее поведение или вроде того.
— А у нас было хорошее поведение? Ну, в крайнем случае используем психологическое оружие!
— Это какое? — заинтересовался Саске. — Угрозу не ловить твоих клонов в следующий раз?
— Ну или я снова с обнимашками, — легкомысленно улыбнулся Наруто, приобнимая его за плечи, — либо ты улыбнёшься. Стра-а-ашное оружие, да.
— Хм? — Саске приподнял брови.
Попытка представить себя радостно обнимающим Орочимару к успеху не привела. А вот проверить, так ли действенна его улыбка, как говорит Наруто, или же это когнитивное искажение восприятия, так и подмывало.
— Пойдём-пойдем, у нас ещё список продуктов, быстрее достанем баа-чан, быстрее вернёмся, быстрее получим вкусный обед и перейдём к обнимашкам! — заявил Наруто и потащил его за собой, по-прежнему обнимая за плечи. — Блин, ну чо все пялятся-то, а?!!
— Переваривают шок? — Саске искренне порадовался, что поблизости не оказалось никого из девчонок с их восторженным писком «Са-аске-ку-ун».
— В каком месте шок-то? — проворчал Наруто. — Не об этом ли языки чесали? Хоть бы поаплодировали кто, злыдни, раз уж сделать вид, что всё равно, не могут…
Саске негромко рассмеялся:
— Рут, ты иногда как ребёнок… Говорили, да, но кто из них мог поверить, что я реально стану обнимать тебя на глазах у всех?
— А чего такого-то? Или меня обнимать при всех нельзя?
— Можно. Но ты не забывай, что я с шести лет от желающих обнимашек бегаю.
— Ну, ты бегал, а я догнал. Всё, баста. Обнимашкивательность твоя занята, — Наруто потёрся носом о висок Саске. Оторваться от него было решительно невозможно.
— К хокаге? — обреченно напомнил Учиха.
— Да-да, точно… Я помню и уже иду-у-у…
— Отпусти Саске-куна! — откуда выскочила налетевшая на Узумаки куноичи, Саске не обратил внимания, но порадовался, что она была такая медленная — рука к кунаю дернулась совершенно рефлекторно.
— Чо? — удивился Узумаки. — Ты ваще кто?
— Саске-кун, я спасу тебя! — девушка его слова проигнорировала, не оставляя, впрочем, попыток оттащить Наруто.
— Э? — вот теперь завис Учиха. — Какого… И вообще, убери руки от Наруто!
— Дура, отпусти меня! — завопил тот, стараясь не слишком жёстко вырываться из захвата.
Совместными усилиями зёрна оказались отделены от плевел. Наруто и Саске в одну сторону, пышущую гневом девицу — в другую. Она как раз словила пару ударов от обоих и теперь сидела на земле, потирая шишку.
— Ну и что это было? — Саске пробуравил куноичи мрачным взглядом в лучших традициях шарингана.
— Саске-кун, я обязательно помогу! Он больше не будет заставлять тебя терпеть свое общество!
— Чо? — совершенно неаристократично вырвалось у Учихи.
— Женщина, ты как себе это представляешь? — озадачился Наруто. — Я что, по-твоему, его какой-то приворотной техникой охомутал, что ли?
Слухи о таких техниках ходили упорно, несмотря на то, что любой более-менее понимающий в чакре шиноби скажет, что такое долгое, стабильное и сложное гендзюцу невозможно. Но мечты, мечты…
— Ты его шантажируешь!
— Я понял. Нас кто-то решил разыграть, — сообщил Саске с таким каменным выражением лица, что было совершенно невозможно угадать, рассмеется он секунду спустя или бросится воспитывать с Чидори наперевес.
— Я его… что? — охнул Наруто.
У него просто не было слов. Ну ладно, предполагать, что он Саске, повелителя женских сердец, недостоин… но шантаж?.. Это вообще как до такого додуматься можно было?
— Наруто. Пойдём, — Саске развернулся, обхватил Узумаки за плечи и подтолкнул ко входу в башню каге. — Здесь даже Яманаки будут бессильны, я думаю…
— А? Ага… — согласился Наруто слегка заторможено. — Пойдём.
Они успели пройти несколько метров, прежде чем Узумаки не выдержал и не захапал его, обнимая крепко-крепко. Саске в принципе понимал его реакцию и даже был рад, если бы не одно но…
— Рёбра… — просипел Учиха.
— Ой, — спохватился Наруто и слегка разжал руки. — Прости, перенервничал.
Его тут же стиснули в ответ.
— Не смей. Слышишь, не смей думать всякую гнусь из-за какой-то дур-ры. Их много, а ты один.