А чуть в стороне трепетал флагами пузатый кораблик-трудяга, под который оформили один из домов, окружающих площадь. На его палубе стояли смутные фигуры, такие же абстрактные и одновременно узнаваемые — по числу участников приключения. Ян постарался сделать его максимально похожим на тот, которым пользовалась спасательная группа, отдавая дань уважения простым честным людям и простым честным механизмам. Показывая, что именно они обычно находят настоящую сказку и совершают чудеса.

У корабля они и остановились, у самого борта, как тогда стояли у дельфинария, где приводнилось вернувшееся домой судно. И так же молчали, держась за руки, только теперь смотрели не на море, а на раскинувшуюся перед ними площадь. Специально или нет, но от корабля открывался вид на все, будто говоря, что надо лишь обернуться, открыть глаза — и вот оно, чудо.

Площадь была чудом, многослойным, полным до краев, совсем не похожим на прежние работы Яниса.

Да, бывало, он там рассказывал историю — стоит вспомнить те парные статуи у светлых и темных эльфов или те проекты, которые горгона реализовал, украшая городской парк. Но… Ни одна из них не была настолько всеобъемлющей. Они казались краткими рассказами, зарисовками, тогда как площадь тянула на полновесную повесть.

Одна история, другая, каждая со своим смыслом и посылом — и все это в одном, плавно перетекающее друг в друга и дополняющее, раскрываясь еще полнее.

Рилонар молчал долго. Солнце уже успело подняться, где-то неподалеку зашумели, кто-то прошел за ширмой в ближайшем переулке, скоро должны были явиться рабочие — а он все молчал.

— Шьяра и мне подарила воспоминание, — наконец сказал он.

— Какое? — Ян тихо улыбнулся, прижимаясь плечом к плечу.

— О том, как ты впервые перелинял.

Рилонар знал, о чем говорил: первая линька у нагов была символом взросления, понимания, что все, детство позади, впереди — серьезные дела, а все, что было до — так, шалости.

Янис удивился было, — он-то считал первой линькой ту, после которой приобрел хвост и змеиную ипостась, — но почти сразу понял, что Рил прав. Он и сам это чувствовал. Возможно, повлияла встреча со Змеем, возможно, просто время пришло…

— Взрослеть, оказывается, странно. Непривычно так, — поделился горгона.

— Знаю…

За этим коротким словом, как всегда с Рилом, таилась такая бездна, чуть-чуть приоткрывшаяся благодаря камню союза, что Янис невольно поежился. Потом плеснуло теплом, жутковатая смесь эмоций ушла, как не было.

— Идем? — позвал Рилонар. — Нужно привести тебя в порядок перед вечером.

— И Ксантии с Ронолом и Рашшесом приглашения отправить, — улыбнулся горгона. — И рулевому их.

— Уже.

Ну да, это же Рил — чтобы он и о таком не вспомнил?

***

Как выяснилось, о «приводить в порядок» Рилонар не шутил ни капли, и к вечеру Янис был готов уже хоть куда — хоть в море, хоть на площадь, хоть репортерам в пасть — лишь бы спастись от сумасшедшего эльфа, решившего привести в этот самый порядок, кажется, каждую чешуйку. Являться на презентацию стоило в хвостатом варианте, но никогда раньше хвост не казался мучением. Ну и что с того, что за работой-делами-отдыхом забыл о внешности? Ну и что, что после этого открытия его изображения будут вообще везде, где только можно? Ну и что?!

Подобные вопли и попытки уползти не спасли. Рилонар был неумолим и оставил в покое только перед самым выходом, чтобы и собой заняться. Ян только и успел, что перевести дух да успокоить змеек, укладывая их подобием замысловатой косы, как Рил вернулся. Горгона, привыкший к тому, что на презентации Рилонар является во всем блеске эльфийского пафоса, молча уронил челюсть. Да и попытки уложить змеек пошли насмарку — те удивленно встопорщились.

Нагская рубаха Рилу, конечно, шла, да и парадные вариации, стараниями змеиной родни, у эльфа тоже были, но на публичное мероприятие, и в национальной змеиной одежде? Раньше Рилонар надевал что-то подобное только среди своих.

— А… почему так? — Ян только и смог изобразить руками что-то неопределенное. К тому, что Рил надевает «на выход» украшения его работы, горгона давно привык и этим фактом немало гордился, но рубашка?

— Шьяра официально уже почти передана твоим сородичам, — пояснил Рил, закалывая волосы как раз одной из работ Яна — металлической проволокой-змейкой, хищной и очень такой темной. — Это пока не афишируют, все-таки случай уникальный, но всем все ясно. Меня просто не поймут, если я буду выглядеть как обычно — я ведь не только твой агент, но и супруг.

Ян смущенно потер затылок, осознавая, что в очередной раз под властью вдохновения много чего упустил. А еще внешние мотивы внешними мотивами, но не желай Рил показать это сам — уж придумал бы, как подать. Так что было приятно, очень.

— Спасибо.

Кивнув, Рилонар собрал змеек Яниса в горсть и скрепил у затылка простенькой тканной полоской — вроде и не мешает, а вроде и прическа.

— Все, идем.

Площадь была все еще загорожена ширмами. Но вот солнце окунулось в море, уступая место густым вечерним сумеркам, и несколько телекинетиков слаженно заставили ширмы воспарить, открывая творение Яниса нетерпеливым взглядам.