застегивали рубашки. Некоторые так и не оделись, остались в нижнем белье. Они брали

хлеб и фрукты, что давал им Каэл, ворчали, когда начинал кричать Горацио.

Когда завтрак был закончен, они забрались в телегу, пока она ехала, и забрали мешки

с едой. Горацио в полдень сгрузил на деревянный огромный поднос гору еды и отправил

Каэла раздавать ее. Задание было скучным, но проблемы были от Джонатана. Он пытался

забрать и чужую порцию, пока Каэл не смотрел. Когда он сделал так в третий раз, Килэй

вскинула ногу, и он отлетел к карете ювелира.

В четвертый раз он уже не пришел.

Когда Каэл раздал и ужин, Горацио сказал, что больше дел нет, и выгнал его. Ему

было нечего делать, и он понял, как сильно устал, что сделало вечер намного ужаснее.

Он надеялся пару минут побыть в тишине, но его нашла Килэй. Она явно ощутила,

что он не в настроении для разговоров, так что шла в тишине рядом с ним. Он не был

против. Если не смотреть на нее, можно было подумать, что ее не было рядом. Но потом

пришла Аэрилин и начала обсуждать с Килэй рынок. Пришел и Джонатан, стал добавлять

грубости во все темы, что они обсуждали. Тихий вечер Каэла на этом закончился.

– Это не так, - сказала Аэрилин, хмурясь.
– Никто не танцует голым для урожая.

Джонатан пожал плечами.

– Но должна же быть причина роста посевов.

– Да, но это не связано с наготой, - фыркнула Аэрилин. А потом повернулась к Килэй.

– Ты когда-нибудь пробовала пряный рис?

– Один раз, но я очень давно не была в Белокости. Вряд ли я побываю там в

ближайшее время.

– Обожаю пустыню, - сказала Аэрилин, ее глаза сияли. – Культура невероятна. А за

пряный рис можно и умереть…

– Это точно, умереть от него можно, - встрял Джонатан. – Когда я впервые его

попробовал, меня вывернуло. Даже сейчас изжога началась от одной мысли.

Аэрилин ударила его ладонью.

– Какой ты грубый!

– Он такой острый? – спросил Каэл.

– Не очень, - пожала плечами Килэй.

Джонатан присвистнул.

– Тогда твой желудок крепче моего. Мне было так плохо, что я думал…

– Достаточно! – снова ударила его Аэрилин. – Я не хочу слушать отвратительные

детали твоих… опытов.

– Отвратительно и было, - пробормотал Джонатан.

– Кстати, - перебила его Аэрилин, - я надеялась, что мы посетим пару деревушек

островов у берега, там продают прекрасные украшения. Но, - она вздохнула, - папа

говорит, что это все еще очень опасно.

– Почему опасно? – сказал Каэл.

Она удивленно посмотрела на него.

– Из-за пиратов, конечно! Ты не слышал?

Он покачал головой.

– Удивительно, ведь шума было много. Пираты стали нападать чаще за последние

годы. Говорят, герцог Реджинальд начал подозревать, что кто-то из его людей связан с

ними. И от этого шума и суеты стало больше.

Каэл мало знал об этом герцоге, только то, что услышал в караване. Реджинальд, став

герцогом, купил все корабли в Высоких морях. А потом поставил цены на перевозки на

корабле такими высокими, что никто из торговцев не мог их заплатить. Когда торговцы

разорялись, он забирал их магазины. Он превращал моря в личное шоссе для короля. И он

не берег знать, он отправлял их в магазины и на корабли. Он платил им хорошо, а они

следили, чтобы все шло на пользу Высшей пятерке.

Он знал о пиратах лишь то, что было в «Атласе». Они были жадными, были готовы

пролить кровь ради сокровища. Но ему было все равно, если они нападали на герцога.

– А что такого? В море деньги получает только герцог. Конечно, его стали бы грабить.

Аэрилин закатила глаза.

– Дело не в этом, а в том, как именно его грабят.

В этот раз Джонатан согласно кивнул.

– Я слышал разные слухи, когда играл в карты. Странное происходит в морях,

зловещие совпадения и подобное. Такое, что закаленный моряк сжался бы и начал звать

маму.

– О? Например? – Килэй была заинтригована.

– Бури, - глаза Аэрилин были серьезными. – Люди говорят, что из волн поднимаются

тучи, и ветер становится таким сильным, что может перевернуть судно. А потом, - она