Аэрилин.

– Да, я буду рада, если ты споешь что-то уместное, - сказала Килэй.

– О, смотрите, кто заговорил! А пару минут назад ты вела себя уместно? – парировал

Джонатан и подставил за ухо ладонь, чтобы лучше слышать.

– Я ничего не говорила…

– Но это было ужасно! – заявила Аэрилин. – Леди нельзя так себя вести. У Каэла

манеры лучше, а он – парень.

– Спасибо, - проворчал он.

Килэй опасно улыбнулась.

– Ты права, я вела себя не как леди. Как мне загладить вину?

Аэрилин скрестила руки.

– Этого уже не вернешь.

– Но я ничего не говорила, - она повернулась к Джонатану. – Играй, как можешь. Эту

ты должен знать.

Она скрестила ноги и потянула руки, сцепив их при этом. Казалось, они должны

были ожидать что-то необычное. И Килэй неожиданно запела.

Ее голос заполнил воздух, и все потрясенно замолчали. Джонатан так растерялся, что

не сразу заиграл. А потом его музыка сплелась с ее голосом, поднимаясь там, где ее голос

снижался, пропадая там, где ее голос нес высокие ноты.

Каэл затерялся в ее песне:

– Там, на бескрайнем поле

Ярко фиалки цвели.

Но сэр Гориган был мрачен,

Ведь был у него лишь щит!

Драконы терзали Долину,

Сжигая дыханием все.

Сэр Гориган воскликнул:

«Прогнал бы я их мечом!»

И солнце сказало: «Горри,

Луч мой тебе станет мечом.

Бери его, бей им драконов,

Огонь их ему нипочем!»

Когда закончилась последняя строчка, он едва мог в это поверить. Он думал, что она

не знает толком о сэре Горигане. Но она взглянула на него перед тем, как все начали

хлопать. Он увидел ухмылку Килэй и опустил голову.

Он не хотел, чтобы она думала, что он был впечатлен.

– Это было просто прекрасно! – сказала Аэрилин. – Не знаю, почему ты все это время

молчала. А ты! – она бросила а Джонатана апельсиновой кожурой. – Как ты мог? Ты

пытал нас столько лет, а сам умел нормально петь! Как ты смел!

Кожура полетела в Джонатана со всех сторон. Он рассмеялся и попытался

защититься скрипкой.

– Откуда мне было знать, что вам нравится такая скука? Я хотел научить вас

искусству, а вы… ай! Вот тебе и благодарность!

Он вскочил на ноги и побежал за деревья. Чэни и Клод бросились за ним, бросая

кожуру.

Глава 16:

Проход Бартоломью

Под крепостью Средин, ниже теплых очагов и уютных кроватей, был мир тьмы,

сырых каменных комнат, что были забыты. Эти мрачные комнаты под землей были давно

забытой главой в истории королевства. И король обещал запечатать их, чтобы убивать или

отпускать, но не приговаривать людей гнить здесь.

Вот только он соврал.

Вода капала с потолка, звук сводил с ума. Капли собирались в грязные лужи и

отражали ужасные лица самых опасных узников Средин. Слизь не приглушала их вой.

Некоторые бились о стены камер. Некоторые царапали камень или скулили. Но им не

суждено было снова увидеть свет, если король этого не захочет.

Кровоклык слушал их безнадежный стук. Те, кто боролись, еще не поняли, что

сбежать невозможно. Даже если они протиснутся через прутья или прокопают выход,

ошейники начнут гореть и заставят их вернуться в камеры.

Его стая привыкла к ошейникам. После годов изменения тел по приказу короля их

два облика стали единым.

Теперь стая спала в соломе. Но Кровоклык не мог спать. Он сидел у стены, уперев

руку в мохнатое колено, и следил. Его тело было почти как у человека, но покрытое

густым черным мехом. Его голова и лицо были как у волка. От человека остались только

глаза под мохнатым лбом.

Король получил его тело, но он боролся за разум. Он игнорировал голоса,

проникающие в него, рассеянные мысли всех, попавших под заклятие. Он знал, что если