— Нет! Для этого есть доктора.

Размышляя над этим важным замечанием, Карло по рассеянности материализовал в корзине для бумаг цветущую розу. К счастью, он вовремя успел аннигилировать ее, и директор ничего не заметил.

— Иди, — торжественно произнес директор, указывая на дверь указательным пальцем (жест совершенно излишний, потому что в комнате имелась только одна дверь и было крайне трудно спутать ее с окном), — иди, будь послушным ребенком, и ты станешь утешением своих родителей.

Карло ушел. Пришел домой и стал делать уроки, и все сделал неверно.

— Ну какой же ты глупый! — сказала Чиччи, заглянув к нему в тетрадь.

— В самом деле? — воскликнул Карло, и так обрадовался, что у него чуть сердце не выпрыгнуло из груди. — Неужели я и в самом деле поглупел?

На радостях он материализовал на столе белку, но сразу же сделал ее невидимой, чтобы не вызвать подозрений у Чиччи. Когда же Чиччи ушла в свою комнату, он снова попробовал материализовать белку, но ничего не получилось. Тогда он попробовал материализовать морскую свинку, навозного жука, блоху. И опять ничего не вышло.

— Тем лучше, — вздохнул Карло, — значит, я уже совсем отучился от дурных привычек.

И действительно, теперь его снова зовут Карлино, и он даже не помнит, что когда-то возражал против этого.

— Однако, — сказал однажды синьор Тодаро, страховой агент, синьоре Дзанце, своей жене, — ты только посмотри, что пишут в газетах! «По мнению профессора Со Хио Со Хио из Токийского университета в 1990 году Венеция вся целиком уйдет под воду. Из лагун будет торчать только верхушка колокольни Сан-Марко». До 1990 года осталось немного. Не пора ли искать убежище?

— И где же ты думаешь спрятаться, дорогой мой? Может, поедем к моей сестре в Каварцере?

— Бежать из Венеции? — удивился синьор Тодаро. — Нет, лучше давай превратимся в рыб! Тогда сможем жить здесь и под водой! И еще сэкономим на обуви. Ну-ка, труби скорей сбор!

Синьора Дзанце протрубила сбор, и сразу же прибежали дети — Бепи, Нане и Нина, они играли на площади Сан-Паоло. Затем пришла племянница Рина (дочка той самой сестры, что жила в Каварцере) — она проводила время у ворот, высматривая жениха.

— Так, мол, и так, — объяснил синьор Тодаро, — давайте превратимся в рыб и благополучно перенесем экологическую катастрофу.

— Я не люблю рыбу, — сказал Бепи. — Мне больше нравится кура с рисом!

— Однако, — возразил синьор Тодаро, — это не имеет никакого значения! — И скорчил сынишке гримасу.

— Но это означает, — ответил Бепи, — что ты слишком любишь командовать!

— Ладно, в рыбу так в рыбу, — согласился Нане. — Но в какую?

— Я хочу превратиться в кита! — заявила Нина.

— Двойка тебе с минусом! — воскликнул синьор Тодаро. — Разве ты не знаешь, что кит — не рыба? Ну ладно, не будем углубляться в скучные споры о классификации.

— Как это понимать? — спросила синьора Дзанце.

— А так — примемся за работу! Недаром говорят: «Начало — половина дела!», «Время не ждет!» и «Поживем — увидим!» Пошли!

— Но куда, дорогой мой? — удивилась синьора Дзанце. — Уже поздно. Все порядочные венецианские семьи наслаждаются уютом домашнего очага, и мамы — ангелы-хранители этого очага — включают телевизор.

— Однако, — прервал ее синьор Тодаро, — сейчас самое подходящее время. Быстро! Один за другим! Построились! Животы подтянуть! Грудь колесом! Вперед, шагом марш! Минутку, я только захвачу шляпу.

Они вышли на берег канала, вошли в воду и стали превращаться в рыб.

— Сначала, я советую, позаботьтесь о плавниках, — поучал синьор Тодаро. — Надо вырастить один на правой руке, другой — на левой.

— А чешуя? Какого цвета мне выбрать чешую? — спросила племянница Рина. — Может быть, фиолетовую, поскольку я блондинка?

Синьоре Дзанце захотелось сделать себе красный хвост, но она вспомнила о другом и спросила мужа:

— Однако, Тодаро, а дети завтра пойдут в школу?

— Не отвлекайся, Дзанце, сосредоточься!

Но ребята уже обрадовались. Перспектива неожиданных каникул засверкала перед ними, словно канал Гранде вечером во время какой-нибудь исторической регаты. Они удвоили усилия и в несколько мгновений сделали себе великолепные боковые плавники, которые вылезли наружу, продырявив рукава.

— Однако что стало с вашими новыми свитерами! — огорчилась синьора Дзанце.