Нет, на это Президент Балтии точно не пойдет - тогда все многочисленные жертвы, колоссальные траты бюджета и клятвенные заверения первых лиц республики о том, что уже скоро весь север бывшей европейской России будет нашим, пойдут насмарку.

Значит, война продлится еще минимум год, если только генерал Максимов не придумает что-нибудь экстраординарное. Но на военного гения комкор не был похож, и в его способности полководца и мастерство блицкрига Шелепов ничуть не верил. Значит, еще долгое время вокруг будут грязь, кровь, пот, слезы и недоумки-подчиненные, вроде только что покинувшего его кабинет полковника Вексельмана. Правду люди говорят, беда не приходит одна.

И все-таки в голове Шелепова так и не складывалось в голове полной картины того, что планируют высокие шишки в Петрограде. Президент вроде не дурак, да и в Генштабе не одни только ослы сидят - неужто им не ясно, что силами одного корпуса дойти до Архангельска до осени невозможно чисто физически? Вообще, такое впечатление, что лично он сам, полковник Шелепов вместе со своей бригадой, да и весь их корпус - не более чем разменная монета, переводной вексель и передаточный акт в чьей-то хитроумной интриге. Вот только какой интриге? И действительно ли она хитроумна? В общем, черт знает, что такое, вот серьезно!

Глава 19

Нежданные вести.

Пока бригада маялась вынужденным простоем, Радован решил использовать затишье как можно интереснее. Вообще, нельзя было сказать, что бойцам было скучно. Теперь, хотя полковник Вексельман и сохранил свою должность, фактически высшая власть принадлежала командиру бригады Шелепову. Оба командира полков, входивших в состав бригады, лишь доводили до подчиненных решения более высокого начальника, а потому жизнь в полку изменилась.

Вместо ненужных занятий по строевой подготовке, проводить которые, к тому же, было особенно и негде, Шелепов заставлял солдат бегать по лесам с полной выкладкой и при оружии, уделять больше внимания стрельбе и рукопашному бою. Стрельбой, правда, занимались не ежедневно, потому что с боеприпасами было не так уж хорошо.

По иронии судьбы, остатки роты капитана Васильева жили своим отдельным порядком. Номинально ими командовал лейтенант Кирилл Матвеев, единственный оставшийся в строю офицер роты, на деле сократившейся до неполного взвода. Матвеев недавно избавился от приставки "младший" к своему званию, но пока оставался в должности взводного. Отец лейтенанта, пользуясь своими связями, выхлопотал для сына неделю отпуска, и счастливый офицер отбыл на несколько дней в родные пенаты на машине, любезно присланной за ним горячо любимым папочкой. Васильев и Москаленко числились ранеными, и командовать бойцами с больничной койки, разумеется, не могли.

Спустя день после отъезда лейтенанта Радован получил прекрасную весть - отныне он младший сержант и командир отделения. Правда, Васильев решил, что вместе со скоробогатовской кодлой Радовану служить не стоит, а уцелевшие бойцы будут распределены по разным отделениям, как только рота получит долгожданное пополнение. А вот против того, чтобы под началом Радована остались его четверо приятелей, ни Васильев, ни Москаленко не возражали.

Поэтому Радован пока командовал только своей пятеркой, которая, в общем-то, подчинялась ему еще до повышения. Правда, Виталик Мамонтов, чья жизнь, к счастью, была вне опасности, по-прежнему валялся в лазарете, а Васька Головачев еще довольно сильно прихрамывал и тоже ежедневно наблюдался в медицинском пункте. Его скоро должны были вернуть обратно в расположение роты, но пока он тоже числился больным.

Так что на данный момент отделение Радована состояло только из него самого, Леньки Мухина и Тимохи Прохорчука. Обязанностей у бойцов, кроме охраны расположения роты, практически не было, и тяжкий груз свободного времени, которое совершенно нечем было занять, навалился на плечи ребят.

Радован, от нечего делать перебирая записки покойника Михаила, случайно обнаружил, что один из схронов располагался всего лишь в тридцати - тридцати пяти километрах от Сямжи, если верить масштабу, указанному в каракулях убитого.

В голову предприимчивого серба тут же закралась мысль сгонять в леса за хабаром. Он даже полушутя-полусерьезно попытался получить одобрение от Васильева, когда навещал его в палате лазарета. Но капитан ясно намекнул, что разрешения давать ни в коем случае не собирается.

Конечно, Радован мог поднять обоих парней, особенно теперь, когда он уже официально стал их командиром, и рвануть в самоволку, но возникал ряд проблем, удерживающих его от такого скоропалительного решения.

Во-первых, капитан был прав - сколько архангельцев до сих пор рыскает по лесам, точно не знал никто. Глупо, между тем, было предполагать, что архангельцы совсем очистили этот район даже после недавнего разгрома. В конце концов, по трассе, связывающей Сямжу с Вологдой, шли грузы со снабжением и пополнениями, и вряд ли противник не предпринял меры, чтобы как-то этому препятствовать. Так что, скорее всего, отряды архангельских диверсантов в округе все же были, причем управлялись они централизованно и имели конкретные задачи.

Опять же, не стоило забывать про уцелевших недобитков - было вероятно, что некоторые уцелевшие после поражения архангельцы так и не смогли присоединиться к своим. А значит, есть риск нарваться на группу вражеских солдат все же присутствовал. Поскольку рассчитывать Радован мог только на двоих спутников, риск кратно возрастал.

К тому же, пройти пешком туда и обратно в общей сложности как минимум шестьдесят километров за одну ночь было невозможно, вдобавок, в случае успеха, им пришлось бы тащить на себе увесистый хабар.