Около стойки администратора сверкнул Хэррогейт, и из него вышел Кинан. В одной руке у него была розовая в оборках сумка с принтом, изображавшим плюшевых медвежат, а в другой — кожаный свёрток. Он подошёл к Аресу и сунул свёрток ему в руку.

— Кинжал.

Арес испустил вздох облегчения, но позволить себе обрадоваться не мог. Им еще нужно было найти Мора, и на это оставалось всего шесть часов.

— Спасибо!

Кинан прочистил горло:

— Как Кара?

Умирает.

— Мы заботимся о ней. — Ни на что, кроме этой общей фразы, Арес оказался не способен.

Когда Кинан опустил свою ношу, раздавшийся плач младенца прозвучал совсем неуместно. Новая жизнь встретилась с надвигающейся смертью.

— Мы перехватили тревожные разговоры в подземном мире. Демоны, ищущие Кару, говорят о невесте дьявола. Она что, часть какого-то пророчества, о котором мы не знаем?

Кара схватила Ареса за руку.

— Это правда? Ты о чём-то мне не сказал?

Арес не сказал ей очень многого, но это туда не входило.

— Ты не невеста дьявола.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Кинан.

— Невеста дьявола — это я. — Лимос поправила оранжевый цветок в волосах. — Ну, то есть, не сейчас, а вообще. Мы пока не закупились всякими смокингами и платьями и отложили на потом церковь и всё прочее.

Из сумки Кинана вновь раздался плач. Это был звук семьи, и во рту у Ареса стало сухо, как в пустыне.

— Как?

— Не твоя забота, — беспечно отмахнулась она. Беспечность была обманчива — чем беззаботнее становилась Ли, тем большую опасность она представляла. — Я делаю всё, что могу, чтобы это предотвратить, а большего тебе знать не нужно.

Кинан наклонил голову.

— Согласен. — Он бросил взгляд на Кару, потом снова на Ареса и понизил голос. — Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Настойчивость в глазах человека заставила Ареса послушаться. Они вышли из палаты, Тан и Ли — за ними. Вокруг сновали врачи и медсестры, пытаясь управиться с наплывом жертв какой-то аварии, которых ввозили в помещение больницы через раздвижные двери. А в каком-то десятке метров, не сводя с Ареса мрачного взгляда, стояла Хавистер. Её черты были основательно попорчены синяками и ожогами — видно, бой с Ривером вышел жестоким. Она оставалась сосредоточенной, но не произносила ни слова, очевидно, удовольствовавшись ролью Наблюдателя. Поскольку Ривер не мог войти в больницу демонов, всем, что она узнает здесь, ей придется поделиться с ним, прежде чем она сможет извлечь из этого пользу.

— Давай побыстрее, — велел Арес.

— Помимо кинжала, есть ещё свиток, — Кинан вынул свёрнутый в трубку пергамент. Ли тут же схватила его. — Кинжал был украден у храмовников…

— Кем? — перебил Тан. Ли возилась со свитком.

— Непонятно. Но, когда Эгида нашла его, кинжал был усовершенствован. Им по-прежнему можно убить Всадника, а ещё — уничтожить твой агимортус.

От ужаса у Ареса заколотилось сердце.

— Что значит уничтожить?

— Это значит, что если ты вонзишь кинжал в сердце носителя, то уничтожишь его, — ответил Кинан. — Ты убьёшь хозяина метки, но твоя Печать не будет сломана.

Арес утратил способность дышать. Теперь у него был способ спасти мир, хотя бы и временно, но неприемлемый. Совершенно.

— Будьте у себя в Эгиде начеку, — предупредил Тан. — Мор назначил награду за мёртвых Хранителей. Берегите головы.

— Какой же ваш брат засранец. — Кинан перевёл взгляд на Ареса. — Я буду на связи. Не подведи нас.

Кинан отошёл, оставив Ареса сражаться с приступом тошноты. Тот взглянул было на Хавистер, но той уже не было.

В оцепенении Арес вернулся в палату. Его рука с кинжалом дрожала, и он ненавидел себя за это. Проклятье, эта штука тяжелее, чем ему помнилось. Кинан мог с тем же успехом передать ему наковальню. Лимос и Танатос приблизились, пристально глядя на кинжал, точно на ядовитую змею.

— Мы не станем использовать его против Ресефа, — произнес Тан. Рука Ареса дрогнула так, что он чуть не выронил оружие. Арес накинулся на брата:

— Черт тебя побери, Танатос! Это мне решать. Он мучил мою женщину, и я поступлю так, как должен.

Вот и конец всей этой чуши про она-мне-не-жена, о которой говорил ему Эйдолон. Он боролся со своими чувствами, однако всякий хороший полководец знает, когда пора сложить оружие и сдаться. Пора пришла.

Тан помрачнел. Его голос звучал так глухо, как Арес ещё никогда не слышал:

— Убийство женщины входит в твои планы?