После того как за ними закрылась входная дверь, ощущение опасности, не отпускавшее Диму с Милана, начало понемногу его покидать.

Пока Сергей-Вован плескался и фыркал под душем, Дима и Франческо успели по очереди умыться и побриться. Всеобщий смотр после водных процедур показал, что теперь концессионеров можно выпускать на улицу без опасений, что первый же полицейский, который их встретит, немедленно арестует за бродяжничество.

Не желая лишний раз появляться на людях, завтрак они заказали в номер. После восхитительных горячих купат, внушительной яичницы и горячего чая, Диму потянуло на философские разговоры.

За несколько суток пути они толком не успели ни о чем поговорить. Дима почти все время сидел в прицепе между тюками, а Сергей-Вован и Франческо, сменяя друг друга, гнали машину, а тот, кто был свободен от руля, каждую минуту использовал для отдыха.

— Слушай, Серега — спросил Дима — а зачем тебе вся эта головная боль? Контрабанда, криминал. Все равно ведь прибыль такая, что в накладе не останешься. Заплатил, как говорится налоги…

— Да не в налогах дело, Димон — ответил давно зреющей досадой Сергей-Вован — конечно, профит и так и так получишь, да только какая бы зараза у власти не стояла, обязательно имеет своих собственных экспортеров, которые сквозь таможню проходят как лом сквозь дерьмо. В этом-то все и дело. Если, к примеру, я буду платить все, как положено, а они нет, то у них затраты будут раза в полтора меньше. А это значит, что они меня или ценами уничтожат, или просто будут иметь больше денег, а стало быть, рано или поздно, со свету сживут, и все наши магазины перекупят на корню…

— Да уж — в экономике Дима был не особо силен, но сразу же припомнил исторический случай — прямо Византийская империя. Там тоже было что-то подобное. Император Юстиниан заставлял соль, которую возили из Таврии в Константинополь, сдавать государству по низким ценам. А потом, чтобы не возиться, внутри страны эту соль продавал тем же самым негоциантам, которые ее привезли…

— Ладно, хватит тут травить про историю с географией, — перебил его Сергей-Вован — давайте прикидывать, как жить дальше будем. Мы и так засвечены, мля, по самое небалуйся. Сегодня, будьте уверены, на каждой итальянской таможне и в каждом аэропорту наши рожи в фас и профиль прописаны. Так что нам с тобой, Димон, по-любому нужно, как не прикидывай, пилить в Киев под крылышко к Шамарину и сидеть там тише воды ниже травы…

Ликаренко в глубине души привязался к «Шурику», и хотя отдавал себе отчет, что намного выгоднее было бы с ним расстаться, и в мыслях не имел бросить своего нового приятеля на произвол судьбы.

— Я думаю — уяснив, о чем идет речь, сказал Каранзано — что могу вам предложить более приемлемую альтернативу. Как насчет того, чтобы вернуть гонорар, который причитается мне и моим покойным коллегам за операцию в Турине?

— И что, овчинка стоит выделки? — с сомнением в голосе спросил Сергей-Вован.

— Я думаю, что да — ответил Каранзано — пятьдесят миллионов долларов на дороге не валяются. Ян почему-то на дух не переносил евро…

Над столом повисло молчание.

— Ох, и ни… себе! — у бывшего бандита захватило дух, и он от возбуждения даже привстал на стуле — а где эти деньги сейчас? Они ведь я так понял, расплачиваться с вами не особо планировали.

— Деньги Ян перевел на номерной счет в бельгийском банке «Брюс» перед самой гибелью. Оперативники из МЭО заблокировали платеж. Так что теперь сумму можно получить, только если мы договоримся с бывшими заказчиками, или взломаем код.

— Ты собираешься договариваться с теми, кто убил твоих друзей? — пожал плечами Сергей-Вован, — я думаю, что они только и ждут, когда ты выйдешь на связь. И вовсе не для того, чтобы поставить подпись на платежке…

— Вот кстати, Франческо — вклинившись в паузу, вмешался в разговор Дима — вы нам, пожалуйста, объясните, кто и почему за нами охотится, и вообще, что происходит?

— Заказчиком Туринской операции — Франческо старательно избегал формулировки «похищение Плащаницы» был Бильдельбергский клуб.

— Какой клуб? — почти в один голос переспросили Дима и Сергей-Вован.

— Эта малоизвестная широкой общественности организация, — с готовностью перешел на лекционный тон Каранзано, — была основана в 1954 году королевой Нидерландов Беатрикс и названа по имени отеля в Амстердаме, где прошло ее первое заседание. Клуб быстро стал синтезом политизированных тайных обществ масонского толка, сохраняющих влияние монархических династий, представителей древних олигархических кланов, и имеющих политический вес нуворишей.