— Ну, что, Нарышка, гости твои совсем устали. Спать у тебя тут найдется где? Или так на улице и будем стоять?

Атаман смущенно засуетился:

— Конечно, конечно. Идем в дом, там у нас свободный топчан есть. Руся, наверное, уже постелила.

Клёнка согласно наклонил голову:

— Признаться, очень спать хочу.

— Так пошли скорее, чего ты раньше молчал?

Тюк с соломой показался Смагину на удивление мягким и теплым. Он провалился в сон, как только его оставили одного в горнице.

Утром его разбудили встревоженные интонации. Говорили вполголоса. Просыпаясь, он разобрал последние фразы:

— Будить что ли?

— Да пусть поспит еще маненько. Время пока не поджимает. Вороги пока далеко.

— Ну, добре.

В этот момент Смагин открыл глаза. У дверей стояли и поглядывали на него атаман и Верослав. Утро за окном, как и давеча, поднималось туманное, серое. В горнице висела молочная муть, сквозь которую, увидев, что он проснулся, к нему шагнули хозяева. Кленка быстро сел, словно и не спал только что крепко, тревога в голосах взбодрила, почище ключевой воды:

— Что-то случилось?

— Пока не случилось, но может, — атаман приблизился вплотную. — В лесу дружинники княжеские. Идут на хутор, как будто ведет их кто. Верстах в трех уже.

— Что будем делать?

— Выходи, погутарим.

Зябкий ветерок сразу же забрался за пазуху мятля. Клёнка поежился и запахнулся плотней. В стороне, перед конюшней, были привязаны три уставшие лошади, опустившие морды в ясли. У крыльца топтались пятеро вооруженных бойцов. Кроме Тугарина и Буслая, на него смотрели незнакомые родноверы. Один постарше, чем-то неуловимо похожий на атамана, тоже с легкой рыжеватостью в волосах, и два — совсем молодые ребята, может, лет восемнадцати. Когда они приблизились, новички вежливо поздоровались с Клёнкой.

— Расскажи ему, — атаман указал подбородком на Смагина.

— Утро доброе, Клёнка, имя твое мне уже сказали. Я Кряж, брат Нарышкин, младший, а это сыны мои: Починок и Ростик. Разведчики мы.

Парни одновременно показали белесые затылки.

— А видели мы вот что, — продолжил он. — В лесу отряд дружинников двигается. С ними раненый в носилках, на вроде монаха. Он у них главный. Из-за него они идут не быстро — отдыхают часто. Впереди и позади отряда пару человек держат. Опытные. На ночь стали лагерем у реки. Но по тому, как шли, направление на хутор угадывается. Как будто знают, куда двигаться. Может, случайно, просто вдоль реки идут, а может, и нет. Не за тобой, часом?

— А сколько их?

— Мечей двадцать.

— Со мной, вон Верослав видел — четверо всего было.

Перевозчик вышел вперед:

— Верно говорит. Тех мало было. Помощь они привести никак не успели бы. Скорей всего, это какие-то другие.

— А этот монах как выглядит?

— Да мы близко не подходили. Обычный, борода из носилок выглядывает, в плаще широком.

— Борода на два клина расчесана?

— Да вроде на два.

— Что, знакомый? — Нарышка с интересом уставился на Смагина.

— Есть в городе один похожий — чернец. Это он меня в лесу поймал, когда я в Коломны шел. Страшный человек. Кажется, тебя насквозь видит.

Атаман задумчиво почесал нос:

— Ну, нас особо не увидит. Не допустим. Чего ему здесь надо, интересно? — он поднял галаза. — Ну, что делать будем, други? Мысли есть?

— Битву дать надобно, — Буслай ухватился за рукоятку меча. — Внезапно ударим — победу за хвост поймаем.

— Засаду у балки поставить можно, — Кряж говорил размеренно и неспешно. — Оттуда мы легко, прежде чем они сообразят, что творится, половину перещелкаем. А с остальными как-нибудь сладим.

— А если и сладим, наверняка они и из наших кого с собой заберут. А этого допустить неможно. Не дело товарищей терять. Итак скольких уже в ирий проводили. Да и то. Сладим ли? Там тоже не мальчики, волки еще те.

— Буслай поднял сжатый кулак, собираясь что-то сказать. Атаман оборвал его выставленной ладонью:

— Все, родноверы, я решил. Сделаем так. Вы, — он упер суровый взгляд в брата, — на лошадях им след оставите. Пусть они за вами пойдут.

— А если не все пойдут? Разведчиков вышлют, и все?

— На этот случай надо приготовиться им засаду поставить, да пошуметь малость или не малость. В общем, ваша задача их за собой заманить.

— Куда вести?

— На Кузькино болото. Сами тропой уйдете. Только смотрите, им место не выдайте, где ворга начинается.

— Обижаешь, атаман.

— Обидчивый какой. А мы тем временем позади пойдем. Если вдруг окажется, что ваша хитрость не удалась, тогда делать нечего — будем бой принимать. Не гоже их на хутор пускать. Ну а коли все понашему плану пойдет, то втихую разойдемся. Добре?