— А, вон как, — кивнул я. — Очень интересно! У людей бы на женщину, родившую одному мужу разноцветных детей, смотрели бы с неодобрением.

— Почему? — хмуро спросила красивая эльфийка с миндалевидными глазами и отливающей синевой темными волосами.

— Потому что у нас ребенок обычно похож на своих родителей. Если же нет, значит постарался кто-то со стороны…

Крепко сжимавший щит и меч Рольф гоготнул. Засмеялась и Йоко.

— Ты хочешь заговорить мне зубы, человек? — вспылил Аридарк. Да уж, похоже эльфийская молодежь все же не обделена определенной импульсивностью. — Все это неважно! Вам не понять, варвары! Вы не цените жизнь! И не знаете радость матери, у которой в семье переродился ребенок!

— Переродился?! — одновременно повторили мы с Йоко.

— Герои приходят из других миров, — раздался позади нас знакомый юношеский голос. Повернувшись, мы увидели Кесаеля. Наследник друида шел медленно, спрятав руки за спиной. Другие же эльфы глядели на него с почтением, склонив голову, — и многое их удивляет. Скажите, у вас действительно все были рождены?

Остановившись напротив, он с любопытством глядел на нас. Остальные ушастые молчали.

— Да, — изумленно выпалила волшебница.

— Везет вам. Здесь же, — он обвел руками окружающее пространство, — иначе. Малая толика родилась младенцами от матерей. Многие переродились уже взрослыми. Но стоило им появиться, как случайная пара уже знает — это их ребенок. И любят они его родительской любовью.

— Ничесе… — выдохнул Рольф.

Кесаель вскинул голову, обвел всех взглядом и громогласно произнес:

— Отныне я — Великий друид по праву!

— Но вы прекрасно знаете, — продолжал эльф, — что мне еще нужно получить свою силу. Нужно отправиться туда…

Я заметил, как один из эльфов отвернул голову в сторону, другой сложил руки на груди и коротко выдохнул, третий — совсем юный, округлил глаза. Похоже, слова новоявленного друида встревожили сдержанных жителей селения.

— Ты погубишь себя, Кесаель сын Кириеля, — раздался дерзкий девчачий голос, и юная эльфийка с длинными золотыми волосами уверенно вышла вперед. Она спокойно продолжила:

— С тех пор как хладнокровные захватили подходы к Лесу Потерь, мы так ни разу и не смогли пробиться туда. А теперь, — она обвела взглядом немногочисленных выживших, — и подавно не сможем.

— Мы и не будем! — вскинул руку Кесаель. — Не будем пробиваться через главный вход. Ведь у нас есть еще один! — он широко улыбнулся. То, что даже взрослые эльфы вздрогнули от этих слов, явно понравилось парню. — Я пройду к Духам Предков через Зал Подземного слепца!

Парочка молоденьких эльфиек ахнули от такого заявления.

— Это будет еще сложнее, Кесаель сын Кириеля, — сухо произнес высокий эльф с еле заметными морщинами на узком лице.

— Знаю, — кивнул молодой друид. — Сами мы не справимся. И поэтому я вынужден просить помощи, — он повернулся к нам и низко склонил голову. — Я готов выполнить все, что обещал вам. Но воскресить волчицу не так-то просто. Для этого понадобятся силы Великого друида. Получив их, я исполню все ваши желания, — он поднял глаза и, столкнувшись со мной взглядом, задорно подмигнул.

— Знаете, — начала Йоко, спускаясь по каменным ступеням, — довольно противоречивые чувства испытываю, возвращаясь сюда.

Пересекая небольшой зал, мы глядели на место своего недавнего заточения.

— И я, — поддакнул Рольф. — Не самое приятное место.

— Бросьте вы, — усмехнулся Кесаель, шедший на шаг впереди нас. — Все хорошо, что хорошо кончается.

Свет, проникавший снаружи через распахнутую дверь, совсем иссяк, и возглавляющая наше шествие пара эльфов-факелоносцев замедлила шаг.

— Ты все лыбу давишь, а ведь много твоих сегодня полегло, — заметил Рольф. — Совсем по ним не грустишь?

— Как ты смеешь, человек! — воскликнул Аридарк. Молодой эльф замыкал колонну в компании еще одного мечника, пяти лучников и трех, как выразился новоявленный лидер эльфов «малых друидов». — Все мы скорбим по павшим! А господин Кесаель больше других! Ведь сердце Великого друида чувствует жизнь гораздо глубже и сильнее…

— Ну же, Аридарк, — нежно произнес Кесаель. — Успокойся, возьми себя в руки, я и сам могу постоять за себя перед гостями, — он добродушно кивнул сыну Наитдарка и, задержав на секунду взгляд на Рольфе, вновь уставился вперед, в сумрак похожего на змеиное горло тоннеля. — Вы уже заметили, — продолжил друид, — что многие эльфы не особо эмоциональны. Вспыльчивость и чувственность — подруги юности, но они быстро проходят. Эльфы не выплескивают энергию в мир, будто бросая поленья в костер. Они дарят ее заботливо и кротко, словно поливая цветы из лейки. Поэтому мы не скорбим об умерших так, как принято у многих других — рыдая и стеная, заламывая руки перед другими страдальцами. Нет. Мы просто молча вспоминаем лучшее об ушедшем. Ведь он ушел к предкам. Ушел в вечность… Правда, некоторых мы можем еще вернуть.

Мои ребята переваривали услышанное. Рольф задумчиво поглаживал бороду. Похоже, воин проникся столь чувственной речью. Ну еще бы! Даже у Йоко не нашлось, чего ляпнуть, что уж говорить о более впечатлительной части нашего отряда.

— Вы можете воскрешать погибших? — своим вопросом я прервал затянувшееся молчание. Рука факелоносца дрогнула, и от пляшущего света факела в разные стороны метнулись мыши.

— Только тех, кто готов вернуться, — кивнул Кесаель.

— То есть? Они могут отказаться?