— Мартынов? Это лопочущее чмо? Он всего лишь занимается ракетами и боеголовками. Как он может быть нам полезен?

— Не будьте дураком. Он имеет допуск к спецбоеприпасам, и у меня был разговор с ним во второй половине дня. В десятых установках передних батарей будут намного более зубастые средства.

— Вы приказали ему установить…?

Карпов поднял палец, прерывая Орлова, и они оба покосились на дверь. Начопер вдруг понял, что это было не просто обсуждение, Карпов уже начал действовать! Капитан перешагнул незримую красную линию, нарушив прямой приказ адмирала.

— Но Вольский отдал прямой приказ! — Прохрипел он.

— Если хотите рыбы, нужно залезть в воду, Орлов. Вольский болен. Я принял командование и отменяю этот приказ в рамках своих полномочий капитана корабля. Мне нужно знать, готовый ли вы идти за мной, когда все начнется, Орлов, потому что все начнется очень скоро. В противном случае нам с вами придется стоять по стойке смирно и говорить «да, товарищ адмирал» и «виноват, товарищ адмирал», когда Вольский снова примет командование. Как долго это будет продолжаться? Что мы будем делать, если он прикажет повернуть на восток? Мы в ключевом моменте истории. Следующие три дня будут им. Мы либо начнем действовать, либо упустим свой шанс. У нас есть Мартынов. У нас есть Трояк и его морпехи, и у нас есть многие другие. Не думайте, что я единственный, кому надоели шатания Вольского. На корабле есть и другие. Вы один из них?

Сейчас он лгал. Это было уже не легкое хвастливое vranyo. Это было не просто легкое искажение реальности. Нет, это была lozh, прямая и чистая, которую Карпов произнес со всем мастерством двуличия, которое оттачивал на протяжении многих лет.

— Мы можем разбить врага здесь и сейчас, раз и навсегда, и никто не сможет побеспокоить нас снова. Давайте, Орлов. Вы не сможете усидеть на двух стульях. Что случиться? Мы их разобьем! Вы готовы?

Начопер на мгновение задумался, глядя Карпову прямо в глаза, и ни один из них не моргнул. Затем он расстегнул китель и приподнял его край, чтобы показать капитану гладкий серый автоматический пистолет, засунутый за пояс.

— Да, я готов, босс, я и «товарищ Глок», — мрачно сказал он. Затем он опять прямо посмотрел на капитана. — Но ответьте мне, Карпов. Что вы намерены делать? Каков ваш план? Вы намерены посетить эту секретную встречу Черчилля и Рузвельта?

Карпов глубоко вздохнул. Что-то внутри его переменилось, он ощутил, как бремя, которое он тащит от одного поста на корабле к другому словно стало легче. Он был не один. Теперь это была не только его судьба. Орлов остался Орловым, как бы то ни было. Он видел надвигающуюся проблему и был готов. И почему он в нем сомневался?

Он ощутил ледяное спокойствие, заглушившее последний робкий внутренний голос. Да, он собирался кое-что разбить, и теперь у него был молоток в сильной руке его начальника оперативной части.

— Боюсь, что мы намерены сделать намного больше, — сказал Карпов. — Да, Вольский говорил об этой встрече Рузвельта и Черчилля. Возможно, он считает, что сможет явиться туда и вступить в переговоры, но это похоже на дележ шкуры не убитого медведя. Мы намерены сначала убить этого медведя, Орлов — вы, я, и «товарищ «Глок».

От завесы секретности вскоре мало что осталось. Слишком много людей видели удар по «Уоспу» или слышали о нем, или пострадали в результате него. Одним из них был гражданский репортер, находившийся на борту «Миссисипи» для освещения оккупации Исландии. Так или иначе, информация об атаке просочилась, передаваясь от пилота к матросу, а дальше по кабелям и через эфир, и, наконец, достигла США, где в тот же день, 7-го августа, «Нью-Йорк Таймс» вышла под заголовком, набранным жирным и резким шрифтом:

В статье были упомянуты некоторые события, однако имела место заметная нечеткость относительно того, где произошло это нападение, и что это был за немецкий рейдер. Еще более неясным оставалось то, когда президент намеревался созвать экстренную сессию Конгресса и даже то, где в действительности находился сейчас президент.

Журналисты мгновенно наводнили пресс-центр Белого дома, но остались ни с чем и не получили никаких новых сведений. Им было сказано, что президент проводил совещание с Объединенным комитетом начальников штабов, но больше ничего сказано не было. В частности, того, что Рузвельта даже не было в стране — в это время он находился на борту крейсера «Августа», мягко идущего в Шип-Харбор в заливе Арджентия.

Адмирал Тови находился на борту «Короля Георга V», слушая радиопередачи на коротких волнах из Нью-Йорка, когда из радиорубки показался Бринд с распечаткой дешифрованного сообщения в руках и с озадаченным выражением лица.