На этот раз они направятся к цели очень низко и рассредоточившись. И, чтобы получить наилучшие шансы не быть замеченными, они должны будут преодолеть большую часть расстояния до цели в темноте, атаковав на рассвете. Это было самое сложное задание, которое когда-либо им ставилось, в особенности после того, что случилось в прошлый раз. Но пилоты все же поджали губы, затянули пояса и, поднявшись в воздух, собрались над Соединением «П» за полчаса до рассвета 3 августа 1941 года.

На этот раз Уэйк-Уолкер намеревался бросить на немцев все, что имел. Учитывая дальность до цели 125 миль, он отправил девять «Альбакоров» 817-й эскадрильи и девять «Суордфишей» из 812-й эскадрильи с «Фьюриоса». Все девять «Фулмаров» 800-й эскадрильи также поднялись в воздух с бомбами, на случай, если немцы будут иметь палубные версии Ме-109. Если им встретятся истребители противника, «Фулмары» сбросят бомбы и вступят в бой; если же воздушное прикрытие будет минимальным, они выступят в роли импровизированных пикирующих бомбардировщиков.

Со своего собственного флагмана «Викториес», Уолкер мог отправить лишь десять оставшихся «Альбакоров» и полдюжины «Фулмаров». Истребители получили самое неблагодарное задание — двигаться на большей высоте с целью попытаться обмануть противника. По сути дела, они были подсадными утками для немецких ракет, чтобы помочь торпедоносцам подойти на малой высоте не обнаруженными и поразить цель. Только их маневренность могла дать надежду на то, что обойдется без серьезных потерь, если немецкие ракеты окажутся столь же точны, как и в первый раз.

Это был замечательный план, учитывавший все неизвестные, и типичный для королевского флота, известного своей гибкостью, адаптацией и решимостью. Соединение «П» имело свои счеты с немецким рейдером, и они были полны решимости свести их. Палубный персонал обеспечил взлет истребителей и смотрел, как торпедоносцы уходят на малой высоте на юго-запад, стелясь над поверхностью моря. Истребители набрали высоту и вскоре скрылись в серых облаках. Лица пилотов выражали мрачную решимость. Они знали, что это мог быть их последний вылет.

Адмирал Вольский удалился в свою каюту, чтобы немного заслуженно поспать. Вахту на мостике нес капитан Карпов. Роденко также сменил один из младших офицеров, Федоров также ушел на отдых, а Орлов находился в кают-компании, донимая своим обществом младших офицеров. Самсонов все еще нес свою вахту, до окончания которой оставалось около двух часов. Тарасова также сменил другой офицер, так как подводные лодки не представляли особой проблемы для корабля, идущего на тридцати узлах.

Первый лейтенант [69] Язов, замещающий Роденко во главе секции из восьми starshini за рабочими станциями, заметил на экране нечто необычное.

— Наблюдаю воздушную цель, высота три тысячи, скорость двести сорок, курсом на корабль. Цель групповая, наблюдаю пятнадцать отметок, начинают рассредоточение.

Карпов, задремавший в командирском кресле, резко проснулся. Он вскочил с места и подошел, чтобы взглянуть на экраны. Он нависал над Язовым несколько минут прежде, чем определил, что наблюдает приближение очередной ударной группы противника. Решили попытаться подкрасться, подумал он.

— Самсонов, готовность зенитно-ракетных систем.

— С-300, товарищ капитан?

Капитан на мгновение задумался, но его размышления были снова прерваны лейтенантом Язовым, доложившим, что видит несколько приближающихся групповых целей, идущих низко и медленно и разделившихся, пытаясь охватить «Киров» широкой дугой. Думать нужно было быстро.

— «Клинок» [70] к пуску. — Он имел в виду зенитно-ракетный комплекс самообороны, имевший индекс НАТО SA-N-92 «Gauntlet». Благодаря станции наведения с фазированной антенной решеткой каждая ракета реализовывала принцип «выстрелил и забыл» и могла одновременно отслеживать и поражать несколько целей. Система была многоканальной и была способна отслеживать несколько целей во всем диапазоне скоростей и высот, и если цель была уничтожена, ракета автоматически перенаводилась на ближайшую доступную цель. Скорость запуска позволяла достаточно быстро реагировать на любые угрозы, а высокая помехозашишенность обеспечивала высокую устойчивость к средствам радиоэлектронной борьбы. Единственным недостатком была меньшая дальность, составлявшая примерно сорок пять километров в нормальном диапазоне высот [71] . И, разумеется, общая эффективность была ограничена боезапасом, составлявшим, в данном случае, 128 ракет.

— Объявить боевую тревогу? — Спросил Самсонов.

— Пока нет, — ухмыльнулся Карпов. — Все поднимутся достаточно скоро. Следите за целями, Язов. Доложите, когда они приблизятся на пятьдесят километров.

— Цели на направлении один-ноль-ноль, приближаются.

— Нам оповестить адмирала? — Сказал Самсонов с озабоченным видом.

Карпов положил руку ему на плечо, указывая на его системы.

— Занимайтесь своими делами, Самсонов. Нет необходимости беспокоить Вольского. Пускай спит. Нас с вами хватит, чтобы легко разделаться с этой волной. Мы покончим с ними прежде, чем адмирал успеет натянуть штаны. Работаем залпами по восемь ракет. Настройте систему соответствующим образом. Язов обеспечит вам целеуказание.

Он дождался, пока Язов не доложил, что цели находятся на удалении пятьдесят и отдал приказ Самоснову:

— Объявить общую тревогу. Цели уничтожить.

— Так точно.

Тишину на корабле разорвал резкий звонок боевой тревоги, за которым последовал свист стартующих ракет. Система Gauntlet располагалась на корме — по четыре пусковые установки по обоим бортам перед посадочной площадкой [72] . Имея вертикальный старт, как и у С-300, ракеты выбрасывались из пусковых установок вышибным зарядом, а затем запускали двигатели, принимали нужное положение и запускали активные системы самонаведения. К тому времени, как Самсонов открыл огонь, британские пилоты находились в сорока километрах от цели, и им предстояло тяжкое испытание [73] . Следующие двадцать минут будут самыми душераздирающими моментами в их жизнях.