Он снова ей доверял…

– Скажи, а чего женщина хочет больше всего на свете? Только не спеши с ответом, подумай, – дед стоял к нему спиной, заваривая в чайнике свежесобранные травы.

– Быть счастливой, – ответил он спокойно, зная, что так оно и есть.

– Верно, быть счастливой. Добавлю только, что больше всего женщина хочет быть счастливой со своим мужчиной. И мужчина хочет быть счастливым со своей женщиной больше всего на свете, тоже факт.

– Отсюда «счастливые часов не наблюдают», а в «разлуке минуты тянутся годами», – он резюмировал с довольной улыбкой, запивая овсяное печенье ароматным чаем.

– Точно, – чуть повысив голос, радостно поддержал его дед, – счастливо жили вместе и наши предки, наслаждались жизнью рядом мужчина и женщина. А когда разлучали их обстоятельства, то горевали они в разлуке друг без друга. Женщина ждала и молилась за сохранность жизни мужчины.

А мужчина от такой молитвы разумнее себя вел и из походов живым стремился вернуться. Да еще и подарками женщину осыпать по возвращении, в знак благодарности за терпеливое ожидание, за молитву, за разлуку вынужденную.

Походы те не всегда миром начинались. Бывало в истории – воевали мужчины. Убивали друг друга, земли отнимали, богатства.

А еще счастье отнимали у женщин, лишая их своих мужчин. Князья, цари и остальные правители это знали. Знали, что отнятое счастье вернуть надобно, потому и забирали победители оставшихся без мужей женщин с собой на родину. Не всех, конечно. Только простым воинам этого нельзя было делать, всю ответственность за причиненное горе брал на себя правитель, царь или князь.

Отсюда и традиция такая у правящих – гаремы содержать. Одно слово «гарем» как две капли со словом «горе» схоже, буквами-близнецами только и различается. Горевали там женщины по своим убитым мужчинам, а победитель, как мог, утешал их.

Вот и доля царицы-княжны теперь понятна. Не прими она всех их, так, по неписаным законам, все горе тех женщин на нее обрушится. А простолюдины, вернувшись домой к женам, вновь обретали свое счастье. Горевали жены тех, кто не вернулся. Эта отдельная тема тяжелее и больнее, как собственное горе против чужого. А после, когда Богом данную власть покупать за деньги начали, эту традицию сохранили, а вот смысла уже никто не помнил. И многоженство стало атрибутом богатства и процветания, – старик замолчал. Несмотря на внешнее спокойствие, едва заметная печаль коснулась выражения его лица.

– Ну, дед, ты даешь! И сказать-то нечего, – еле слышно произнес он. – Выходит, что символом гордости мужских достижений каким-то образом стало женское горе, – совсем как-то без эмоций произнес он.

Снова после разговора со стариком что-то прояснилось в голове. Теперь ему стала понятна лживая суть множества социальных ориентиров. Ко всему, прояснилась цель различных духовных практик и аскез, отказ от некоторых материальных благ.

Как же так случилось, размышлял он по пути домой, что мудрость предков, воспетая легендами, позволила случиться такому кощунственному насилию над созидательной сутью женской природы?!

Увы, но понимание того, что это так и останется тайной, покрытой тысячелетиями истории, на этот раз опустошило его…

– Никогда ничего не доказывай, это признак отсутствия уверенности, – очень спокойно произнес дед.

– Даже когда точно знаешь, что она не права? – удивленно спросил он.

– Да, это тот случай. Достаточно просто об этом сказать и предупредить о возможных последствиях, – дед демонстративно замолчал, ожидая следующего вопроса.

– Но почему? Причем тут уверенность? – его явно зацепила эта тема. По всему было видно, что он частенько пытается переубеждать ее.

– Потому что нет прока от чужих ошибок, они наука только для тех, кто совершил их. Предостеречь, сообщив о последствии – это забота. А пытаться уберечь от ошибки – это страх брать ответственность за последствия, совместно их исправляя. Вы же теперь в паре, как муж и жена, пусть даже и без официальности. Помнишь, ты так решил. Точно зная последствия, ты с легкостью поможешь предупредить их. Тем самым добавишь уверенности своей женщине в правильности ее выбора. Что толку вести нескончаемые споры о том, как было бы лучше? Лучше уже прямо сейчас, вместе.

– Ну смотри, дед, я, конечно же, попробую делать, как ты говоришь… – в его голосе не было злорадства, напротив, он произнес это с очевидным интересом.

Уже много раз он убеждался, что советы старика, пусть даже самые нелогичные, в итоге приводили к радостным результатам.

Он хорошо помнил о том, как его союз с любимой и такой желанной был на грани развала. И перепробовав кучу разных методик, только советы его же деда пошли впрок.

Постепенно, как и говорил дед, он начинал по-другому смотреть на свою женщину, начинал видеть в ней и ее поведении глубину, природную красоту души. От того и хотелось ему поскорее убедить ее, даже заставить так же взглянуть на саму себя.