Эту историю отец вспоминал не раз, и каждый раз горько плакал… Таким жалким и страдающим я его не видел…

– Мельницу запустил?

– Запустил, Паша, запустил, – вздыхал отец.

Вышло так, что на нем социализм в лице Михаила Сергеевича и закончился. До самой смерти отец лудил, паял худые, «латанные-перелатанные» предперестроечные совхозные радиаторы тракторов.

Если бы не коленка простреленная, куда бы повернул его Всевышний?..

Отец был сапожником, мельником, портным, столяром. На похоронах отца, а умер он 5 августа, до смерти неделю лил ужасный дождь. А как умер – дождь прекратился. Выглянуло солнце. За три дня до похорон подсохло. И уже к вечеру на поминках за столами, накрытыми во дворе, было 100 человек. Ровно сто! Старики, старухи, кто любил и уважал Иосифа Павловича (в страшный голод 1947 года, когда отец работал в Нижней Речке на мельнице, он спас не одну семью), собрались со всех близлежащих забытых, разрушенных хуторов. И кто-то заметил:

– А глядите! Мы ведь все пришли в чириках, какие пошил нам Иосиф Палыч!

И все 100 человек поглядели вниз под столы на свою обувку. И все закивали, согласились, а мама громко заплакала…

Когда заканчивались летнее-осенние сезонные работы, заготовленное сено стояло в стогу, корова и овцы с козами определены были в свои катухи, а огород был уже вспахан под зиму, отец садился за сапожный верстак и шил на заказ тапочки-чирики всех размеров. К следующему лету. Каких только колодок у него не было – от ноги на годовалых ребятишек и до сорок шестого размера! Заказывали семьями. Подошва тапочек была ременная, а верх – суконный. И сносу им не было – по росе, по стерне, по грязи!..

В родительском пятистенке – и в хате, и в горнице – висели старинные часы. Например, фирмы «МОЗЕР и К». Отцу привозили хлам, а он восстанавливал его. И такая была причуда, что часы звенели у отца по порядку: сначала мягко шипя начинали отзванивать старинные, резные, подточенные древесными жучками, темно-вишневые часы, потом те самые – «МОЗЕР и К», секунды через три-четыре начинали бить следующие – восьмигранные, тоже старинные. Они звенели громче. В конце всего этого перезвона вдруг выскакивала нахальная кукушка из часов, что висели у печки, – часы мамы нашей. Кукушка по-хозяйски отсчитывала, сколько положено ей было, без всяких там шипений (она была уже советской), и прекращала весь перезвон. Обычно отец проверял часы в 12 дня. До того сидел в своем маленьком кабинете, заваленном колодками, тапочками, выкройками, и уж машинально посматривал на свои ручные часы, ждал боя…

В двенадцать, как известно, передавали новости по телевизору, и я, беззаботный отпускник, если и не сидел где-нибудь с удочкой на пруду или на речке, и если не косили мы сено с отцом, и если не гребли, не сушили, не копнили, то, бывало, смотрел-слушал новости. А это было – начало правления генсека Горбачева, – беспечное время! Люди и не предполагали, ЧТО на них надвигается!

Вспоминается смешная и грустная история. В то время я заочно учился во ВГИКЕ на сценарном факультете и работал в котельной в деревне Брёхово. Да, есть такая в Одинцовском районе. Котельная была маленькой, находилась на территории сельскохозяйственного участка, значит и отапливала его. А ещё мы отапливали молочно-товарную ферму. Мы, кочегары, работали по системе «Сутки-трое». Сутки работаешь, трое отдыхаешь. Всё наше хозяйство относилось к знаменитой Петелинской Птицефабрике, на которой в то время я уже отработал четыре года. В культуре. Народу в сельскохозяйственном участке было… человек около пятидесяти. Чудилы и балагуры – трактористы, слесари, сварщики. Они были такие наивные и по-детски доверчивые! Удивительно! Как и вся птицефабрика, это был приезжий со всех уголков Советского Союза сельский люд – «хрущевские ошмётки!», как мрачно обозначил себя и свое окружение один из работников птицефабрики.

И вот однажды утром я уже отстоял 24 часа, умылся, переоделся и ждал смену. И пришла она – ввалилась целая толпа с бригадиром Семёном. Шустрый, худой и жилистый рыжий Семен – явленный харизматик! – с порога поставил мне вопрос перпендикуляром:

– А ответь ты нам, студент! Ты у нас во втором институте учишься! А имею ли я право стать депутатом Верховного Совета СССР?!

– Ммг!.. – поскольку я не спал уже больше суток, то, вероятнее всего, был слегка приторможен и не исключаю того, что имел глуповатый вид.

Весёлая глумливая компания за спиной Семёна делала всяческие знаки: «Дай добро! Дай!»

А лет ему тогда было около сорока, и имел он, бригадир Сеня, высшее техническое образование и талант к технике имел, а характер – неизлечимый, не со всеми уживчивый. Хвастал, что дед его был революционером, из еврейско-польских «ошметков», носил маузер и в своё время стрелял крепко. А внук революционера был ужасный спорщик и любил, чтобы всё было по его разумению. Такое положение, мягко говоря, не всех в сельхозучастке устраивало. …

– Фактически – каждый гражданин имеет право быть избранным, – ответил я ему как-то так.

– Фактически! – Семён торжественно пожал мне руку и стремительно двинулся на территорию участка.

С этого же дня он развил бурную деятельность по сбору подписей в «первичной» организации!.. Каждому трактористу, в случае, если его выберут депутатом в Верховный Совет, он обещал новый трактор. Кузнецу Лёне – новую кувалду, наковальню и горно с новыми мехами. Даже доверчивому простаку Алексею, дворнику по участку, пообещал привезти с юга густые, крепкие сибирьковые веники! Не то чтобы продвинуть по службе, а веники!.. Где тут правда, а где выдумка, я не мог разобрать. И допускаю, что выдумка тут была! Днем в котельной проходило много народу. Со всеми я был хорошо знаком, все знали, где я учусь, и каждому хотелось рассказать что-нибудь невероятное и смешное. Тема выборов в тот момент оказалась самой востребованной! Забегали при случае, рассказывали про веники, трактора и прочее. Все приняли участие в этой комедии, и все ждали конца её. Настал день, когда в ленинской комнате агроном собрал своих работников для решения Сениного вопроса. Удивительно, но, почти все поставили свои подписи в поддержку своего бригадира. Одни придерживались такой линии:

– Да на кой он нам нужен?! Забодал всех!

– Без него спокойнее будет! Пусть, куда хочет, идет!

– Хоть в РОНО, хоть в ООН!

Было и другое течение, но близкое к этому! Не знаю кто, но вспомнили известный старый анекдот про генерала, к которому пришел его денщик и говорит: «Товарищ генерал, табе пакет!» – «Не табе, а Вам!» – поправляет генерал. – «Да на кой он мне нужон? – противится денщик. – Табе пакет!» – «И прислали же ко мне такого гольного дурака!» – бурчит генерал и принимает пакет. – «Так, товарищ генерал, умных – к умным, а дураков – к дуракам!», – весело ответствует денщик.