Шрифт:
— Лечащий свет,— прошептал Ал, видя, как рядом, почти растворяясь в лучах, движутся тени и фигуры. Потом он уловил голоса. Самым знакомым из них был был голос самого папы: он говорил с ней. Он говорил с мамой, но о чем, Ал понять не мог.
Он увидел, как мама села, прикрыв глаза: казалось, что она слушает папу. Ал отступил.
— Я люблю тебя, мама,— прошептал мальчик.
Когда ее рука отпустила его ладонь, он тут же сел на своей постели в спальне Гриффиндора. На его лицо падали первые лучи восходящего солнца. Он спрыгнул с кровати и подошел к окну, улыбаясь.
— Доброе утро, мама... Доброе утро, бабушка Молли и дядя Фред... Доброе утро, дедушка Джеймс и бабушка Лили... Ах, да... Хорошего дня, профессор Слизерин,— улыбнулся он, залезая на подоконник. Он помолчал, глядя на то, как почти оранжевый шар отрывается от вершин деревьев в Запретном лесу.
Солнце вставало над миром живых, бросая новый вызов уходящей в сумрак ночи.
Мы не выбираем поединки.
Скользя по лезвию назначенной судьбы,
Мы в силах лишь решить исход борьбы,
Храня иль разбивая сердца льдинки...
Скользя по лезвию назначеной судьбы,
Мы с бездною опять играем в прятки:
Ей заглянуть в глаза? Умчаться без оглядки,
Забыв о том, кто ты и кем ты был?
Мы в силах лишь решать исход борьбы,
Храня тепло серебряного снега:
Поднять перчатку, не принять побега,
И посмотреть в лицо своей судьбы.
Храня иль разбивая сердца льдинки,
Сметая лед и пламя на пути,
Сражайтесь — чтоб свой лес в конце найти —
Для этого ведем мы поединки...