Кузен тут же кинулся к стеллажам, схватил фотоальбом и стал его судорожно листать. Отбросил и взял другой. Так пять альбомов оказались на полу, и только тогда Джеймс обернулся и проговорил:

— Пропали все фотографии с Лили и Малфоем...

В гостиной была застывшая тишина. Казалось, что Джеймс сейчас упадет...

— Нужно проверить Сару,— спокойно заметил Тео, протягивая Розе зелье, что он приготовил для Джеймса.

— Я схожу,— шепнула она, подойдя к другу.— Останься с ним, мне кажется, ему сейчас целитель не помешает...

Тео тут же кивнул:

— Если она спит, то возвращайся, если проснулась — дай зелья, что стоит на моем столе, потом позови меня...

Роза кивнула, оглянулась на отца и Джеймса, а потом ступила в камин.

В ее доме была тишина, лишь иногда ухала сова в холле. Роза уже собиралась войти в кабинет Тео, когда позади нее открылась дверь, и в гостиную вошел взволнованный дядя Гарри.

Лили Поттер.

Мерлин, это все сильнее походило на кошмарный сон, когда силишься проснуться, но вырваться из пут каких-то чудовищных сил не можешь. Все становится только хуже и хуже, до пота, до слез, которые ты ощущаешь, даже не просыпаясь... И рядом нет никого, кто помог бы тебе, кто услышал бы твой крик, твой стон во сне — и разбудил, спрятал от кошмара в крепких, таких спасительных объятиях...

В детстве рядом всегда была мама, которая приходила в комнату, зажигала свечу и сидела рядом, пока маленькая Лили не переставала плакать и не засыпала. И рядом с мамой ей всегда начинал сниться какой-то радостный, сказочный сон, от чего утром хотелось улыбаться и прыгать от счастья...

Был папа — сильный и надежный, который читал книги или выделывал разные фокусы с волшебной палочкой... Или просто что-то рассказывал, одним своим голосом усыпляя и даря защиту от кошмаров. Ну, какой монстр подберется к девочке, которую защищает сам Гарри Поттер?

Был Джеймс — этот любимый клоун, улыбающийся даже тогда, когда нужно было бояться. Смелый, бесшабашный, но всегда верный и готовый защитить— даже от ее собственных кошмаров. И он дрался с ее придуманными монстрами, пронзая их веткой или игрушечной шпагой, поднимая всю пыль, что была на их чердаке...

И был Скорпиус — этот серебряный дьявол, который для любой другой девушки был бы кошмаром наяву... Но для нее — спасением от всего, даже от нее самой, иногда склонной к драматизму и концентрации на эмоциях. Он был лекарством, он был стеной, он был другом, братом, мужем... Рядом с ним у нее никогда не было кошмаров, долгие годы она жила в созданном и охраняемом им мире, сказочном и полном счастья и любви...

И теперь, сидя в темном мокром подземелье, Лили силилась проснуться, побороть этот кошмар, взявшийся из неоткуда. Но у нее не получалось, и она все сильнее убеждалась, что все не кончится пробуждением в спасительных объятиях... И она боялась — тишины, темноты, одиночества, неизвестности... Боялась за Ксению, за Скорпиуса, за Джеймса, за себя...

Сколько прошло времени с тех пор, как увели Ксению? Куда?

Как жаль, что ментальная нить работала лишь в одном направлении, потому что у Ксении было хотя бы знание о том, что с Лили все хорошо... У нее же самой не было даже этого. И почему она не научилась легилименции так же, как Роза? Почему считала, что ей это не нужно, что ее всегда кто-то защитит?! Почему она не думала о том, что однажды может остаться одна, наедине с кошмаром?

Глупая, глупая! Слабая...

Сейчас она понимала это, как никогда. И вспоминала, как подобное уже с ней случалось, в прошлом, в том, кошмарном прошлом, в котором ее спасли любимые люди... И она ничему не научилась. Ни-че-му.

Права была Роза: Лили слишком сильно всегда рассчитывала на Скорпиуса, Роза отрицала такую зависимость. Потому что кузина всегда была сильной. А она слабая. И, что хуже всего, она даже не попыталась стать сильной, научиться чему-то у Скорпиуса...

Почему?!

— Мерлин, если я отсюда выберусь, я обещаю...— зашептала она в темноте, не зная, что обещать, потому что надежда на то, что она выберется из этого мрачного места, в ней уже почти умерла.

– Ну, зачем же звать Мерлина, если достаточно попросить меня.

Лили вздрогнула и вскочила со скамьи, на которой сидела с тех пор, как ушла Ксения. Мышцы затекли и отказывались слушаться.

— Как давно вы тут?— чуть дрогнувшим голосом спросила девушка, опять не зная, в какую сторону этой темноты ей глядеть.

— Главное не это,— вежливость в голосе ее мучителя еще сильнее пугала Лили. Лучше бы он кричал и ругался, как последний темный маг.

— А что?

— Главное, зачем я здесь,— голос доносился со стороны решетки.

— Не затем же, чтобы меня выпустить,— саркастично ответила девушка, кутаясь в мантию.— Что с Ксенией? Где она?

— С ней было все хорошо, когда я ее в последний раз видел,— невидимый человек хмыкнул, словно вспомнил что-то приятное.— Я пришел, чтобы вас обрадовать: вы тоже покидаете эти не очень приятные покои...