Целый день Дима с Ольгой провели в его кабинете, работая с бумагами и клиентами. Они просидели до поздней ночи, разгребая завалы документов. Но так даже было лучше. Так Дима хоть как-то мог не думать о Жене и проблемах, связанных с ней и их жизнью. Это отвлечение было ему необходимо.

– Как жаль, что завтра суббота, - тихо проворчал себе под нос Дима: ему не помешала бы еще пара дней аврала.

– Ты, наверно, единственный во всем офисе так думаешь, - хмыкнул Ольга.
– Все рады, что впереди выходные.

– Я их не виню, - вымучено улыбнулся мужчина.
– Даже завидую.

– Все так плохо?
– проникновенно глядя на него, спросила тихо девушка.

Она впервые за весь день спросила его о личном.

– Я устал. Смертельно устал, - закрывая лицо ладонями и проводя ими вверх-вниз, протянул мужчина.

– В этот раз все еще хуже?
– с малой ноткой сочувствия спросила подруга.

– Нет. Дело в другом. Дело во мне. Я больше так не могу, - с тоской глядя на нее, протянул Дима.

– Понимаю. Но я знаю тебя - ты сильный - ты справишься.

– А я уже в себе так не уверен, - покачал головой мужчина.
– Последние два года вымотали меня больше, чем три в спецвойсках. А там я немало ужасов увидел.

– Все образуется, ты сам говорил, - ободряюще пожала его руку Ольга.

– Боюсь, что я устал в это верить.

– Ты же любишь Женю, не нужно так говорить.

– На одной любви не построишь семью. Одной любви мало, чтобы быть счастливым.

Подруга только молча смотрела в его грустные, старческие глаза, и ни слова не сказала в ответ на последнюю фразу. Дима был уже на стадии отчаяния. И здесь она уж точно не советчик: настолько важное решение должен принять он сам, чтобы потом никого не винить в возможной его ошибочности.

– Что ты собираешься делать?
– спросила девушка.

– Я еще не решил, - покачал головой Дима.

– Ладно, дело твое. А насчет выходных, можешь прийти завтра ко мне, и мы продолжим работу, если ты хочешь выбраться из дома.

– Я не помешаю?

– Слушай, у нас до хрена и больше работы, все равно я все выходные буду заниматься делами, так что присоединяйся, - легко улыбнулась Оля.

– Спасибо, - почти с облегчением выдохнул Дима, впервые за весь день улыбаясь.

Когда Дима вернулся домой, в некоторых комнатах горел свет, что говорило о том, что Женя уже не спит. Девушка нашлась на кухне. Она сидела за столом, поджав под себя колени и обхватывая их руками. Взгляд был устремлен в темное окно, а тонкие дрожащие пальцы сжимали кружку с чаем. Вид у нее был уставший, замученный, и ее немного знобило, судя по мелкой дрожи всего тела, несмотря на то, что она была в теплой одежде.

Она обернулась на звук его шагов и тихо прошептала:

– Привет.

– Привет, - так же тихо ответил Дима.

Всегда возникала неловкость в подобные моменты, когда Женя приходила в себя и не находила себе места из-за стыда и вины. Раньше она всегда просила прощения, беспрерывно и на каждом шагу, но потом они установили правило - не просить прощения и не обсуждать происходящее: это всегда было слишком тяжело и болезненно. Возможно, они просто бежали от проблем и ссор, но из раза в раз мусолить одну и ту же тему, слушать и давать обещания, просить и умолять, у обоих уже не было сил. И они оба молчаливо, немного гнетуще, переживали эти первые недели после очередного срыва Жени: мало разговаривали, почти никуда не выходили, кроме работы и учебы, никак не развлекались, идя вечером после ужина спать.

– Ты голодный?
– тихо спросила девушка.
– Я приготовила обед днем, поешь.

– Да, спасибо. Как ты?
– обернувшись от холодильника не смог не поинтересоваться мужчина, внимательно глядя на нее.

– Ничего, - слабо улыбнулась Женя поверх чашки.
– Уже лучше. Только спать хочется.

– Иди ложись, я скоро приду, - ободряюще улыбнулся Дима.

Было тяжело делать это - улыбаться. Но а кричать, устраивать разборки и обсуждения еще тяжелее. Поэтому из двух зол он выбирал меньшее.