Но все же его жутко напрягало предстоящее общение с бывшей девушкой. Напрягало и не отпускало. Он не видел в этом какую-то угрозу или нечто похожее, но все же опасался и переживал.

Потихоньку Женя поправлялась. Организм после тяжелой беременности и родов начал приходить в норму. Она достаточно стремительно возвращала нормальный вес, избавляясь от торчащих косточек тут и там, пухлые щечки вернулись на личико. Никаких опасных последствий кесарево за собой не оставило, и врач намекнула что при желании девушка родит еще не одного малыша. И через три недели, после попадания в больницу, Женю с Дариной - так они назвали дочку - выписали.

Само собой Дима приехал за своими девушками и с максимальным удобством устроил их в машине, чтобы долгая дорога не была утомительной и нудной.

– Мы не могли бы заехать ко мне на квартиру?
– удивила Женя Диму своим вопросом.

– Зачем? Я вроде все забрал, - задумчиво протянул мужчина.

– Я не долго. Заскочу на минутку.

Он не понял ее мотива и причины, но сделал, о чем попросили. Дима остался в машине присмотреть за дочкой, а Женя действительно справилась всего за пару минут, и они поехали в сторону родного города.

Глава 15

Дома было непривычно, причет обоим сразу. Женя чувствовала себя скорее в гостях, неловко, некомфортно и сковано. А Дима отвык видеть ее здесь, в знакомой обстановке.

Первым делом мужчина показал Жене детскую. Девушка была в искреннем восторге, ей все понравилось.

– Именно так я себе комнату и представляла, - улыбнулась Женя Диме, укладывая малышку в кровать.

Девочка спокойно проспала всю дорогу и, видимо, собиралась продолжать это делать. Понаблюдав за ребенком пару минут, оба родителя вышли из комнаты.

– Я освободил спальню от своих вещей, располагайся там.

– А ты?
– чуть неловко протянула Женя.

Ей был приятен и понятен его жест: все-таки они, пожалуй, еще не готовы к тому, чтобы сблизиться вновь так резко и интимно. До этого еще пройдет время, нужно снова привыкнуть друг к другу, поговорить.

– Я на диване в гостиной. Не волнуйся, - улыбнулся мужчина.

Ему тоже было удивительно неловко. Странная ситуация для них как для бывших любовников. Но он не хотел ее смущать, не хотел давить, не желал пугать. И был настроен на несколько другое развитие их отношений. Он не собирался торопить события, сразу же возвращая их отношения в постель. К тому же Жене еще предстоит восстанавливаться после операции. А вообще, ему казалось, что это лишь все усложнит. Они должны разобраться в себе без налета страсти. Может и казалось глупым такое поведение со стороны, но для них обоих так было пока комфортней всего, их устраивало такое положение вещей.

Неделя прошла в заботе о Дарине, неспешных неглубоких разговорах. Дима не торопился спрашивать о том, как жила все это время его девушка. Он оставил это на потом, пока наслаждаясь лишь ее близостью. Она была рядом, а разговоры подождут. Он хотел насладиться этими минута с ней без налета грусти и печали, переживаний и того подобного. Женя тоже не спрашивала как он жил без нее. Они старательно обходили эту тему стороной, говоря о чем угодно кроме последних шести месяцев. Женя лишь коротко пояснила, что в ВУЗе взяла академический отпуск, и сама продала квартиру. Насколько понял Дима из ее слов, она собиралась остаться в том городе, из которого он забрал ее недавно.

– Ты уехала туда из-за меня? Чтобы не видеться и не встречаться?
– спросил тогда мужчина.

– В какой-то степени, - уклончиво ответила Женя.
– Были еще причины и обстоятельства.

Дима хотел спросить какие именно, но Женя что-то пробормотала и торопливо ушла к малышке кормить ее. Он не стал возвращаться к этому разговору, но мысли по этому поводу остались.

Все это время Дима присматривался к Жене и все больше уверялся в том, что перед ним совершенно другой человек. Девушка будто остепенилась, наполнилась чем-то спокойным и умиротворенным, была абсолютно здорова в плане своей привычки. Дима не видел в ней и грамма того безумия, что всегда было в ее глазах, даже в моменты ремиссий. Сейчас ничто не указывало на то, что Женя когда-то была наркоманкой. И это изменение было ему настолько непривычно, что он даже терялся. Он привык к совершенно другой Жене: непредсказуемой, быстро меняющей свое настроение, взрывной в любом плане, как в хорошем, так и в плохом. И он не знал, как теперь себя вести с ней. Казалось, что ей уже больше и не нужна его тревога за нее, его бескомпромиссная забота и защита. Она стала в этом плане более свободной, независимой, полагающейся только на себя. И теперь он уже и не знал, посредством чего может показать свою любовь: он привык делать это только определенным образом, и по-другому просто никогда не умел. Даже роман с Ольгой не мог его научить иначе проявлять свои чувства, поскольку к ней их у него и не было. А брать пример с Оли было глупо: в этом плане она показывала свои чувства так же, как он раньше показывал их Жене. Замкнутый круг какой-то получался.

А еще Дима ловил себя на мысли, что Жене в принципе не жизненно необходимо его проявление любви. Может ему и казалось так из-за того, что они еще были далеки друг от друга. А может и нет. Будь у них физическая близость, он уловил бы какие-то намеки или изменения. Раньше он понимал это всегда: Женя льнула к нему, ластилась, напрашивалась на ласку и внимание. И это было нормой. Теперь же у них несколько другая норма и всего этого нет. А чего-то другого Дима не видел. Так и получалось, что чувствовал он себя невнятно из-за собственной неспособности любить так, как всегда мечтал: нормально, спокойно, умеренно и плавно. Он, оказывается, не умеет так! Ему присуще все то безумство, страсть, дикость и напор в отношениях. И не в том была причина всего этого проявления, что Женя была на грани. Так любил он сам по себе, без каких-либо причин и условий. Только теперь он понял, что не переживания за Женю, не страх потерять ее рано или поздно, толкал его на то, чтобы смотреть лишь на нее, забывать о своих желаниях, думать лишь о ней, а не обо всем и всех вокруг.