— К слову о твоей матери, — развернул меня лицом к себе. — Она права на счёт твоей безопасности. И поэтому ты больше не должна ходить одна, даже если это посиделки в кофейне с подругами.

Наверное, он пытался воззвать к моей совести, намекая на то, что я его как бы обманула, и он конечно прав, но в данный момент меня интересовало больше другое.

— Как ты определил, где я? Ты же не обладаешь нюхом, как у…, — улыбнулась мимо проходящему охраннику, — ну сам понимаешь, что я имела ввиду.

Шагая дальше по аллее торгового центра, сделала вид, что рассматриваю витрины. Хотя почему сделала вид? Я на самом деле рассматривала витрины — в них Артур прекрасно отражался, возвышаясь больше чем на целую голову надо мной, в чёрных обтягивающих джинсах и белой классической рубашке, небрежно застёгнутой не до самого верха. Пальто он оставил, как и я в машине. А джинсы — на то они и джинсы, что прекрасно очищаются парой движений, в отличие от брюк, которые на мне — мятые и, пусть и немного, но всё же запачканные.

— Моя кровь в тебе. Я просто почувствовал, что тебе плохо, — беря меня за руку, он свернул в один из самых дорогих брендов, что только возможно найти в этом городе.

Я конечно отсутствием средств не страдала — ведь моя мама в этом измерении даже титул английской графини имела, к которому прилагались многомиллионные счета, но всё равно предпочитала одеваться попроще, потому что так чувствовала себя комфортнее.

— А — а, так вот к чему то сообщение, — вспомнила историю своей переписки.

Архивампир самодовольно ухмыльнулся, что послужило превосходным ответом и без слов. Мне же пришлось про себя добавить ещё один пунктик, который стоит в будущем предусматривать.

— А долго твоя кровь будет ещё действовать подомным образом?

Ну, надо же мне знать, сколько ещё это будущее с пунктиками будет длиться.

— Долго, — ухмыльнулся Артур, неоднозначно останавливая свой взгляд на моих губах.

Ну, вот — я снова покраснела.

— Мне вот это платье нравится, — ткнула в первое попавшееся, чтобы сменить тему разговора.

— Нет, — хмуро ответил он.

И тут же пресёк мою попытку рассмотреть поближе коктейльное платье сиреневого цвета из шифона с открытым декольте длиной чуть выше уровня колен.

— Ладно. А это? — указала на рядом стоящий манекен.

Артур пренебрежительно поджал губы, недовольно взирая на такого же фасона одеяние, хоть и без выреза.

— Нет.

— Почему? — уже чисто из упрямства.

Взгляд архивампира потемнел. Губы остались всё также упрямо поджатыми.

— Простынешь, — спустя недолгое молчание изрёк он свой вердикт.

— Вот ты о чём, — усмехнулась для начала. — А то, я уж было, подумала…, — многозначно закатила глаза, намекая на несдержанность мужского начала некоторых присутствующих рядом со мной.

— О чём ты подумала? — меланхолично поинтересовался мой собеседник.

После сократил и не без того малую дистанцию между нами и склонил голову.

— Что ты ревнуешь, — улыбнулась нахально.

Сама-то улыбнулась, а на самом деле с замиранием сердца ждала его дальнейших действий. Артур прищурился, явно оценивая свои возможности в свете текущей обстановки, затем не менее нахально улыбнулся в ответ, а во взгляде уже загорелись огоньки коварного замысла.

— Если они тебе так нравятся — примерь, — предложил он с вполне невинным выражением лица.

Послушно собрала на локоть оба платья и неспешно продефилировала по идеально гладкому светлому полу, держа путь к стоящим в противоположном конце помещения кабинкам для примерки. Решила начать со второго, того, что было более закрытое и цвета спелой вишни. Пока переодевалась, пыталась понять, что могло прийти в его голову. Прикидывала разные варианты — но вот то, что он сотворил, мне даже в самом дурном сне бы не приснилось. Когда вышла из примерочной, Артур вполне благопристойно сидел, положив ногу на ногу в расслабленной позе, облокотившись на спинку кресла, а вот в магазине больше никого не было. Ни покупателей, ни продавцов. И стеклянные двери, до того момента, как я пошла переодеваться, бывшие распахнутыми, уже были закрыты. Более того, с внешней стороны были опущены пластиковые жалюзи. Так что теперь нас и не слышно и не видно. Только я и он. Бездна!

— Ты решил поиграть? — спросила осторожно, пытаясь унять волнение, рождающееся внутри, и сохранить хотя бы внешнее спокойствие.

— Поиграть? — всё также невинно переспросил он.

А сам плавно, как самый опасный хищник, вышедший на охоту, подбирающийся к своей будущей жертве, поднялся с кресла.

— Например, во что, Ева? — делая шаг ко мне навстречу. — В домино?

— Здесь нет домино, — отступая назад к примерочной, дрожащим голосом ответила ему.

Одно дело, когда у меня чуть ли не предсмертные судороги или алкогольное опьянение, а другое — когда я в абсолютной вменяемости и он тут такой весь наступающий и опасный.