А едва за брюнетом закрылась дверь, Арт, бросил испытующий взгляд в добавление к своим словам. Теперь мне стало ещё и стыдно. Щеки обдало жаром. Точно сижу, краснею.

— За пять недель ты не зашёл даже на пять минут, — спокойным, рассудительным тоном ответила ему, борясь сама с собой.

— Занят был, — холодно и жёстко.

Словно это я действительно виновата в его отсутствии. И ещё в чём-то, чего пока понять моему не столь изощрённому как у него разуму никак не в силах.

— А я не заметила сообщения, — почему-то соврала в ответ.

Достала из верхнего кармана рубашки камень, которые мне отдала Катарина.

— Хотела тебе вернуть его. Твоя сестра дала его мне, но я не могу принять столь ценную вещь, — сказала и встала с места, чтобы отдать то, о чём говорила.

— Нет! — теперь он разозлился ещё сильнее (наверное, сильно любит свою сестру).

За долю секунды преодолев ранее разделяющее нас расстояние, он возник так близко рядом со мной, что я даже упала обратно на диван от неожиданности.

— Нет, — уже спокойнее повторил он. — Не хотелось бы расстраивать Катарину.

Архивампир опустился на корточки, положив руки на диван рядом со мной.

— Если хочешь, можем зайти к ювелиру и вставить его в огранку. Какую — сама выберешь.

Я поджала губы, вспоминая об обручальном кольце Ангелины. Мне, конечно, тоже бы хотелось что-то подобное, но точно не в исполнении подарка его сестры.

— Ну? — уже совсем прекратив злиться, снова спросил он.

— Ну, — повторила я, уже прекратив на него обижаться. — Ладно, пусть так.

— Ну, вот и умница, — сказал и поцеловал моё левое запястье. — Смотрю, всё зажило.

Мужчина перевернул мою руку тыльной стороной вверх, проводя указательным пальцем по дорожке мельчайшего шрама. И зачем он это сделал?!

Вот теперь ведьма совсем забыла всё, что успела гадкого надумать за время его отсутствия, и теперь думала лишь о том, как бы почувствовать на себе эти прикосновения снова и снова. И желательно не только на руках.

— Арт?

— Да?

— Тебя не было так долго, — неловко улыбнулась ему.

— Знаю, — поцеловал запястье снова. — Прости.

И вот если бы он сделал это хотя бы пару дней назад или вчера, я бы, наверное, сразу же сдалась, но сегодня во мне что-то изменилось. Даже сама не поняла когда.

— Ну, нет, — произнесла спокойно, ровно и в тоже время довольно властно.

— Нет? — предела его удивлению не было видно края.

— Нет, — кивнула утвердительно.

Артур даже не сразу нашёл что сказать.

— Не понял, — наконец изрёк он.

— Что непонятного? Я сказала — нет.

Вынула руки из его объятий и сцепила обе в замок, демонстрируя свою непреклонность.

— Почему? — всё также удивлённо.

Его глаза чуть сузились, и голова снова, скорее уже рефлекторно, склонилась в левую сторону.

— Для начала ты должен мне пообещать кое-что.

Я всё ещё непреклонна, хотя коленки мелко подрагивали под его тяжёлым взглядом.

— Да? — усмехнулся архивампир. — И что же? — положил руки мне на бёдра.

Так по — хозяйски, словно это была не моя часть тела, а его.

— Ты больше не поступишь так со мной, — почти шёпотом сказала ему, принявшись изучать линии мелких морщинок на сгибах мужских пальцев.

Он молчал. Я тоже. Тишина тянулась и тянулась.

'Ну почему он не отвечает?!', — кричал кто-то внутри меня, а сердце казалось, замедлило свой ход, словно в ожидании приговора.

Архивампир поднялся и потянул меня следом за собой. Приподнял моё лицо и прикоснулся к губам. Очень осторожно. Едва касаясь их. Позволяя лишь ощутить, что они близко, но ничего более.

— Когда придёт время, ты поймёшь, почему я так поступил, — сказал он вместо того, чего так ждала с замиранием. — Никогда не обманывал тебя и не хочу давать тебе обещаний, которые не смогу исполнить, ты ведь понимаешь, да, Ева?

Арт говорил почти что шёпотом, очень тихо, но его слова бились внутри меня так сильно и громко, что казалось, больше ничего не существует вокруг — только его голос. Закрыла глаза, потому что он всё ещё держал мой подборок, и я не могла опустить голову, но и смотреть на него была не в силах.

— И не возвращай камень. Катарина, правда, очень расстроится, — добавил он, лёгким движением проводя пальцами по моей щеке, смахивая катящиеся слёзы.

— Я буду лететь сквозь ночь, как пташка, ощути мои слёзы, пока они сохнут…, — бессознательно повторила слова из своего радужного призрачного мира счастья. — Буду жить, будто завтрашнего дня нет….