Он что-то помараковал у прозрачного «шкапчика» с лекарствами и никелированными банками, достал какой-то пузырек, набрал из него светло-зеленой жидкости в шприц, и предложил Архипу встать и приспустить штаны.

Архип повиновался, за что и получил укол.

— Ладно, — выдохнул доктор. — Нужно будет ещё прокапать. Идем в палату.

В девять притащился легавый.

— Где моё ружье? — сразу ему задал вопрос Архип, находясь в состоянии нового капанья кислого амина и капрона.

— В дежурной части, до выяснения обстоятельств, — ответил молодой милиционер.

— Вы мне какую-нибудь бумажку выпишите, что оно у вас. А то у меня могут начаться проблемы.

— Выпишем, выпишем. Всё выпишем. Проблемы у тебя уже начались.

— Не смеши, я не сделал ни одного выстрела, а нож в меня воткнули, — и Архип приподнял перемотанную руку. А потом разозлился и добавил: — Мы, что на «Ты» перешли?

— Виноват, — штампованно ответил дознаватель.

— Ещё как! — подтвердил Архип. — Показаний давать не буду — болен! После переговорим. И ружьё мое не потеряйте?

Милиционер был бессилен, что-либо сделать, хотя обозначил попытку, все-таки мирно (под протокол) побеседовать. Начал заходить издали.

— Слушай, голова кружиться, не соображаю — могу такого нагородить. Поймали наркоманов? — вставил Архип в паузу между его мягких вопросов.

— Одного поймали со сломанной челюстью.

— Кто такой?

— Седой, пожилой, в клетчатой рубахе, — зачем-то про рубаху сказал милиционер. — Был такой?

— Нет, — ответил Архип. — Кажется, не было. Там все молодые были.

А на душе просто расцветали сады — сломал, значит, челюсть! Это я его прикладом! Это хорошо! Значит, возможно, где-то в соседней палате лежит. Не один я маюсь! И тут же пришел вопрос:

— Мне бы посмотреть на него, в какой он палате?

— Он не здесь, он на рынке.

Ещё лучше! У Архипа, честно говоря, не было желания лежать с ним по соседству и, вообще, общаться с ментами.

— А как Ринат? Жив татарин? — вспомнил Архип.

Он почему-то был уверен, что Рината уже нашли. А как иначе? Ринат должен объявиться, а то, действительно, с оружием могут быть проблемы.

— У того всё нормально — отделался ссадинами. Дома. С похмелья болеет. Вкратце рассказал, что и как, но не всё. Так с чего всё началось? — не унимался оперуполномоченный.

Настроение ещё более улучшилось.

— Давай, дня через три — мне даже говорить больно — кровь горлом идет. Хорошо? Не обижайся, — Архип, от полученной информации, решил не хамить и не ссориться с властями. — Потом сам позвоню, и переговорим. Оставь свой телефон.

— Мы перешли на «Ты»? — улыбнувшись, спросил молоденький опер.

— Да, — однозначно ответил Архип.

Милиционер хмыкнул, достал свою визитку, накарябал на ней номер сотового телефона, и положил визитку на тумбочку возле Архипа.

— Вот — в любое время. Звони.

— Позвоню, — пообещал Архип.

— Ну, всё, выздоравливай, — милиционер поднялся.

Прежде, чем выйти за дверь, он оглянулся, посмотрел на Архипа, непроизвольно улыбаясь, и добавил:

— Да, круто они тебя.

— Ленту заклинило, — попытался пошутить Архип, намекая на пулемет, Анки-пулеметчицы, кто понимает.

— Какую ленту? — милиционер разворачивался, чтобы остаться.

— Иди уже, — махнул свободной от иглы, перевязанной рукой Архип, — позвоню.

— Понял! — сказал оперок и вышел.

— Чего? — спросил Архип у невольных, молчаливых слушателей — соседей по палате, остолбеневших от таких прелюдий к разговору, не поняв ни хрена, кроме того, что идет следствие, есть ружье, ножевая рана руки, кто-то ещё в больнице с поломанной челюстью, и какой-то татарин Ринат жив. — Чего застыли, милые? Семерых завалил, восьмой ушел. Сейчас на рынке с переломанным ебалом. Слышали? Наполните глаза свои надеждой. Вы меня всё равно не узнаете, встретив на улице, а я вас всех хорошо запомнил! Все-ех! Хорошо-о! — и после паузы добавил: — Шучу! Не переживайте. Всё, я — спать!

Закрыв щёлочки глаз, он прислонил замотанную голову к холодному железу кроватной спинки, проглотил кровь и растворился в своей усталости. Баю-бай!

В одиннадцать открылась дверь, и Покуль начал хохотать. Такого развороченного мусала он ещё не видел. Тем более, у Архипки. Он не мог остановиться и разбудил всех, кто спал в палате. Архип открыл глаза.

Юлька стояла рядом с Андреем, не веря своим глазам — она бы в жизни не узнала Архипа. Слезы навернулись сами собой.