— Не предпринять ли нам небольшую прогулку? — предложил Питер.

Мистер Генели после некоторого колебания согласился пойти с ним. В ближайшем отделении полиции Питер убедился, что документы Чечёточника находятся в полном в порядке, и коротко переговорил с ним начистоту.

— Думаю, вы отправитесь в Париж очень быстро, мистер Генели. Лондон слишком тих для вас, в Париже вы найдете куда больше блеска.

— Но как вы узнали, что я здесь? — вновь спросил Чечёточник (ему довелось быть профессиональным танцором, откуда и пошло его прозвище).

Питер не стал ему отвечать. Если человек с прошлым мистера Генели не догадывается, что между полицией Лондона и Нью-Йорка существует обмен сведениями, он исключительно лишен воображения.

В ту субботу сэр Питер впервые насладился красотами и достопримечательностями города-сада [2] Коллингвуд.

Изначально Коллингвуд не планировался как город-сад. Это было предместье Лондона, разросшееся из живописного поселка с не слишком аккуратными на вид коттеджами, окружавшими церковь и местную гостиницу с помпезным названием «Кисть винограда». Предместье разрослось в конце восьмидесятых, когда пробудился интерес к застройке маленьких участков земли от трех до восьми акров, и на этих участках появились ряды странно спроектированных домов.

Здесь не было ничего вульгарного: ни трущоб, ни неблагополучия. Тротуары были широкими, а обсаженные лаймами аллеи чистыми и приятными на вид. Основная часть магазинов находилась в старой части Коллингвуда, через которую проходит шоссе Норд-роуд. Новый же Коллингвуд, аристократический Коллингвуд, расположился в конце длинной улицы — вдали от шума, запаха бензина и прочей суеты, присущей окрестностям скоростной дороги.

Питер оказался в Коллингвуде благодаря одной из тех случайностей, которые — как фигурально, так и буквально — сталкивают людей вместе. Он возвращался из Йорка на немецком автомобиле с мощным двигателем. Конечно, его разозлила необходимость задержаться на узком участке Норд-роуд из-за ехавшего впереди крошечного автомобиля, упорно придерживавшегося центра дороги и не отклоняющегося ни вправо, ни влево несмотря на все гудки Питера. Наконец он заметил, что автомобиль вроде бы прижался к обочине, что расценил, как возможность пойти на обгон. Но в этот же момент водитель маленького автомобиля решил вернуться на середину дороги. Раздался страшный треск, рассыпались осколками разбитые стекла, машину подбросило и опрокинуло на заросшую травой обочину шоссе.

Питер немедленно затормозил с ужасным шумом и, выскочив из машины, бросился на помощь. Самой машине было уже не помочь — она беспомощно лежала на боку, одно из колес отвалилось и отлетело в сторону, одно крыло также было сломано. Но сам водитель остался невредим, лишь оцарапав лицо; впрочем, царапины сильно кровоточили.

Это был высокий, стройный, но слишком приятный молодой человек. Судя по всему, он получил образованием и по воспитанию был джентльменом, так как совершенно хладнокровно выпалил нечто оскорбительное. В его речи присутствовала некая раздражающая педантичность.

— Уважаемый, — с раздражением ответил ему Питер, — если бы вы не высунулись, когда я обгонял вас...

Молодой человек скорее истек бы кровью на месте, отстаивая свою правоту, но Питер прервал его, заявив, что он служит в полиции, и оказал ему первую помощь (принятую не слишком охотно). После этого Питер при содействии проходящего мимо скаута позаботился о доставке покореженного автомобиля в ближайший гараж, а потерпевшего заставил пересесть в свою машину. Приложив некоторые усилия, он буквально выпытал адрес, и вскоре они остановились перед небольшим опрятным домиком на участке всего в четверть акра.

Перед домиком была крошечная квадратная лужайка, и со стороны он выглядел как один из многих маленьких, но зажиточных домиков, которые в огромном количестве можно найти разбросанными по всей территории Англии.

Едва Питер позвонил, как дверь сразу открыла девушка в голубом халате. Данн подумал, что она, без сомнения, самая прелестная молодая женщина, которую он видел долгое время, пусть даже в таком неподобающем наряде.

Она побледнела, увидев перебинтованного человека, и недоуменно взглянула на Питера.

— Ничего серьезного, — ответил тот на еще не высказанный вопрос.

— «Ничего серьезного?!» — ледяным и злобным, почти пугающим тоном повторил потерпевший. — Вы еще узнаете, насколько это серьезно. Я никогда не видел более свинского отношения к правилам дорожного движения!

Девушка взяла его под руку и повела в дом. Питер пошел следом, но молодой человек остановил его:

— Я не хочу, чтобы вы входили в мой дом, оставайтесь снаружи. Лидия, спроси у него имя и адрес, я слишком плохо себя чувствую, чтобы самому заниматься этим.

Он торопливо выдернул свою руку, и Питер услышал гулкие звуки его шагов по деревянной, не застланной ковром лестнице, когда он удалялся вглубь дома.

Лидия растерянно замерла у полуотворенной двери.

— Мне очень жаль. Автомобиль моего мужа сильно пострадал?

Она не спросила, по чьей вине произошла авария, и Питер почувствовал, что она догадывается, кто в ней виноват. Больше его в этот момент удивило то, что она не пригласила его зайти в дом. Вероятно, она что-то скрывала, так как прикрыла дверь и встала на пороге так, чтобы он не смог заглянуть внутрь.