— Что ж, мы можем обсудить это с тобой, но ты только что сказала, что не заслуживаешь того, чтобы с тобой говорили. Мы бы могли подраться, но ты попросту надерешь мне круп — коричневый жеребец захихикал и пожал плечами. — Думаю, с помощью терапии методом мытья полов, ты сможешь отработать часть своей вины, а мне достанется чистая операционная.

С этими словами он вышел, оставив меня с губкой наедине. Я расхохоталась и покачала головой. Охранница… взрывает линкоры и драит полы. Все что мне осталось, так это научиться готовить, и я стану образцом для подражания.

Я включила кое-какие из лучших записей Микшера, и часом позже вычистила комнату насколько могла. Непрекращающаяся деятельность, к тому же, позволила мне понять некоторые странные аспекты моего тела. Наконец, я вылила ведра и сложила все обратно в кладовку. Я посмотрела на накрытый контейнер рядом с пикающим оборудованием, но не осмелилась заглянуть под ткань. Что я буду делать, если она, вдруг, посмотрит на меня? Вместо этого, я вернулась в послеоперационную, заглянула в небольшой кабинет и выключила музыку.

Коричневый жеребец судорожно похрапывал на столе, подложив копыта под голову. Я вздохнула, огляделась и заметила поношенную довоенную куртку. Я накинула её ему на плечи и тихонько вышла, закрыв дверь за собой.

Так… чем можно заняться в Тенпони в два часа ночи?

Я приблизилась к ящикам. Подарки на день рождения в Девяносто Девятом обычно представляли собой дополнительные порции переработанного йогурта и возможность вне очереди побаловаться жеребцом. Я осмотрела свою подранную сумку и дырявую броню. Несчастная заплатка с гарцующей пони была наполовину оторвана. Слово «Охрана» было так сильно пробито пулями и истерто, что невозможно было определить, была ли я сотрудницей службы безопасности или возвещала каждому о своей бездарности. Я поглядела на обрывки липкой ленты, все еще свисавшей с брони. Затем, вздохнув, пробежала копытом по потрёпанному, и залатанному кевлару.

Я улыбнулась, увидев Бдительность. Мой рог не мог даже мерцать, но я сжала его копытами и подняла. Что ж, все равно мне нужно совершенствовать свою хватку ртом. Потом мой взгляд опустился к рукоятке.

На ней было вырезано новое имя. «Блекджек». Я шмыгнула, проглядывая список имен, начиная с Кард Трик и заканчивая собственным. Мой взгляд остановился на Таро. Существовала ли возможность того, что Таро была дочерью Твайлайт? И оружие передавалось от матери к дочери, пока не перешло ко мне. Я приложила холодный металл к моему теплому лбу и вздохнула. Потом отложила оружие в сторону.

Под этой коробкой была другая от Крышечки. Под «коллекцией» она подразумевала набор боеприпасов. Я осмотрела ящик с патронами, затем вспомнила слова Рампейдж. Ссыпать патроны в сумки сейчас, значило иметь потом неприятности с охраной Тенпони. Я подивилась, как они вообще пропустили этот ящик. Из страха, не успели проверить или что? Я прикрыла ящик. Зачем вообще конфисковать патроны? На мой взгляд, гораздо эффективнее забирать оружие… но здесь я была не властна. К тому же, я сомневалась, что вообще смогу расстаться с Бдительностью так же легко, как с патронами.

Под всем этим находился ящик, заполненный бутылочкой Бака, Праздничными Минталками, несколькими ингаляторами Дэша, Рад-Иксами и Антирадинами, а еще маленькой баночкой светло-синей пыли, которая, как я предположила, была Лунной Пылью. Похоже, что у Каприз закончился Мед-Икс. Еще там была маленькая записочка: «Прости».

Скорее всего, большую часть это ящика я отдам Хелпингхуфу. Еще ниже лежала черная усиленная кожаная броня. Я вытащила её и аккуратно оглядела в поисках меток. Ничего. Вместо этого на боку был изображен череп пони, а на спине красовалась надпись «Потрошители» над цифрами «99» — старая хуфбольная униформа. К сожалению, она была в лучшем состоянии, нежели моя боевая броня. Я пригляделась и заметила, что 99 раньше были 66… изменены ради меня. Интересно, не Лакуна ли постаралась?

В маленькой картонной коробке расположилась дюжина кексов с красной и белой глазурью и маленькой поздравительной открыткой от Хомэйдж. Я попробовала один. Вкусный. Даже очень. Я ощутила небольшой болезненный узел в моем животе… или там, где он должен был быть. Или мне теперь стоит называть его «переработчик»? Оттуда что-ли исходило чувство вины? Старая, потрепанная книга от Триаж: Кантерлотский медицинский журнал. Ну, будет что почитать для Глори.

И наконец, последний ящик содержал три вещи из Капеллы. Первой была записка от Священника.

«Я знаю множество пони, что отправились к Селестии. Сейчас я поражен, узнав, что кто-то вернулся. Не важно, насколько темна ночь… впереди нас всегда ожидает неизбежный рассвет».

Я шмыгнула и почувствовала крохотное, извращенное удовольствие от того, что у меня остались слезные протоки. Полагаю, даже киберглаза зачешутся без них. Хелпингхуф был прав… я чувствовала себя чертовски виноватой. Я не заслужила ничего из этого. Сглотнув, я вздохнула и подняла, золотую с серебром, подвеску в форме Селестии, поднимающей солнце. Отдам её П-21.