– Как это работает?
– спросил он.
– Они опрашивают всех хранителей?

– Они могут к этому прибегнуть, если речь идет об изменении политики хранителей. Но такое почти никогда не случается. Большую часть времени дела, вроде нашего, обсуждаются среди глав двадцати пяти старейших или сильнейших гостиниц на планете. Я думаю, мистер Родригес входит в их число. Когда мои родители...

Я чуть не сказала «когда мои родители были живы». Я отпрянула от этой мысли. Мне нельзя так думать. Они были живы. Пока я собственными глазами не увижу доказательства их смерти, неопровержимые доказательства, я должна думать о них, как о живых, и продолжать их поиски.

– Когда гостиница моих родителей работала, мама с папой обладали одним правом голоса из двадцати пяти. Мой отец был исключительным человеком и к его мнению прислушивались.

– Когда ты что-нибудь узнаешь?
– спросил он.

– Нельзя сказать.
– Стена передо мной расступилась, открываясь в длинный коридор. Я вошла в него, и Шон присоединился ко мне.
– Они могут отправить мне ответ, могут применить меры, не уведомив меня, или же просто проигнорировать мое сообщение.

– Это не похоже на хорошо организованную систему, - заметил Шон.
– Если ты нуждаешься в помощи и просишь о ней, нет никакого способа узнать, получишь ли ты ее.

– Каждый хранитель - самостоятельный мир, - ответила я.
– Так было всегда. В истории были времена, когда мы говорили в один голос, как тогда, когда запрещали некоторым расам посещение Земли за грубое нарушение договора.

Туннель кончился, и мы вышли на широкий крытый балкон с очагом в центре пола и кольцом диванов вокруг него, усыпанных яркими подушками. Рядом, на металлическом шесте, висел чайник. Шон поднял брови.

– Покои отрокаров?

Я кивнула.

– Не знаю, почему, но посиделки у огня меня успокаивают.

Костер был уже разложен. Шон взял зажигалку с бокового столика и разжег его. Жаркие оранжевые языки пламени облизали поленья. Трут в центре костра разгорелся, потрескивая. Пламя распространилось, глотая поленья. По балкону растеклось тепло.

Я сняла чайник, свисавший с церемониальной палочки, и повесила его на металлическую рейку над огнем.

Шон уселся напротив меня на ярких подушках.

– Ханум бы одобрила.

Я кивнула. Именно так отрокары заваривали свой чай сотни лет.

– Как твои ребра?
– спросила я.

– Не так плохо, как могло бы быть, - Шон улыбнулся.

– Ты же знаешь, у меня есть медотсек. Не такой хороший, как у Торговцев, но я уверена, ты мог бы все-таки им воспользоваться...

– Со мной все хорошо.

Я фыркнула. Вода закипела, и я сняла чайник с огня, повесив его обратно на крючок и добавив в него листья. Чай зимой лучше всего... Ох. Понимание ударило меня точно обухом по голове. Может, я сбилась на день или два... Нет. Я была права. Я почувствовала, что сейчас расплачусь.

– Что такое?
– спросил он, пристально глядя на меня.

– Рождество.

Шон нахмурился.

– Сегодня Рождество. У меня нет елки. Я не приготовила подарков. Я ничего не украсила. У меня ничего нет.
– Я не могла сдержать отчаяние в голосе.
– Я пропустила Рождество.

Это была глупейшая вещь, но мне пришлось напрячься, чтобы удержать слезы.

Он подсел ко мне и обнял.

Не так я себе представляла этот разговор. Я планировала деловую бесстрастную беседу. Вместо этого, я прижалась к нему, потому что увидела в его глазах понимание.

– Это всего лишь число в календаре, - сказал он, слегка поглаживая меня пальцами по плечу.
– Мы все еще можем устроить Рождество.

– Оно будет ненастоящим.

Он покачал головой.

– Хелен не важно, будет ли оно именно двадцать пятого декабря. Калдении все равно. Орро ухватиться за любой повод устроить пир. Твоя сестра могла бы насладиться Рождеством. Его у нее давно не было. Мы нарядим елку, завернем подарки, а я прикончу любого Дразири, который попытается нам помешать...

Я уткнулась в его твердую грудь, и он обнял меня крепче.

– Что со мной не так?

– Остаточный боевой стресс, - сказал он.
– Случается, когда тебя едва не убивает оскверненный хранитель, а придурковатый наемник запускает в тебя ядерной боеголовкой, и все это в один день.

– Когда ты успел выучить старый галактический?

– На третьем или четвертом месяце компании на Нексусе. Там особо не чем было заняться, кроме как сражаться и ожидать сражения. Так что я изучил кучу учебников и отпечатков разума. Это удерживало меня от потери контроля. Я ходячая энциклопедия разнообразных знаний.