Я прошлась по всему большому залу, убеждаясь, что точно знаю, что хочу с ним сделать. Хелен наблюдала за мной большими круглыми глазами. Чудовище лежала рядом с ней, задрав все четыре лапы в воздух. Когда Хелен забывала гладить пушистое пузико, Чудовище начинала возиться, пока поглаживание не возобновлялось.

Я встала в центре зала, там, где на полу было мозаичное изображение стилизованной Гертруды Хант, подняла метлу и потянулась магией. Яркая мишура и нити золотого дождика выскользнули из пола и обвили прекрасные колонны. Гирлянды из сосновых веток, усыпанных белыми и золотыми стеклянными украшениями и перевитые блестящими лентами, украсили стены. Из потолка выскользнули лозы, неся с собой большие нежные пуансетии, их белые и красные лепестки блестели, словно присыпанные пыльцой фей. Вингу понравится.

Пол у дальней стены разошелся, и из него поднялась огромная рождественская ель, растущая из кашпо диаметром пятнадцать футов. Я погрузила кашпо чуть ниже уровня пола и позволила мозаике его закрыть. Я раздобыла это дерево в прошлом году, во второе Рождество в гостинице. Оно приехало ко мне срубленным, затем гостиница коснулась его своей магией, и оно за ночь отрастило корни и пошло в рост. Теперь оно было высотой двадцать футов, пушистое и здоровое, его зеленые иголки были готовы для украшений, которые появились из стены в коробке размером с мусорный контейнер.

Я взмахнула рукой, и гостиница аккуратно подхватила пятиконечную звезду из коробки и опустила ее на верхушку дерева. Та мигнула и засияла золотистым светом.

Хелен с трепетом смотрела на звезду.

– Рождество?

– Рождество, - улыбнулась я.

В её взгляде было всё.

– Погляди-ка на это.

Я залезла в ящик и взяла стеклянный шар. Размером с большой грейпфрут, рубиново-красный, он мягко светился, словно внутри был заключен огонь. Я протянула его ей.

– Подыши на него.

Хелен выдохнула на стекло. Внутри разыгрался крошечный шторм, и алая молния поцеловала стекло. Хелен захихикала.

– Куда нам его повесить?
– Я протянула ей сферу.

Она указала на ветку в семи футах над землей.

– Туда.

Я подняла шар.

– Специалист-декоратор сказал свое слово. Пожалуйста...

Тоненький усик выскользнул из стены, подхватил шар и аккуратно повесил его на ветку.

– Есть еще?
– спросила Хелен.

– Конечно, - кивнула я.
– В этой коробке полно сокровищ со всей галактики. Это волшебная коробка для волшебного дерева.

Я запустила руку в ящик и вытащила следующее украшение. Оно было чуть больше и кристально прозрачное. Внутри него, крохотное дерево раскинуло свои черные ветви, усеянные треугольными зелеными листочками и гроздьями голубых цветов. Все в этой сфере, от деталей корней до лишайника на стволе, было удивительно правдоподобным.

– Ух ты! Оно настоящее?

– Не знаю. Единственный способ узнать - разбить его. Но если мы его разобьем, на этом все тайна закончится.

Она прижалась носом к стеклу и слегка скосила глаза, пытаясь сфокусироваться на дереве. Она была убийственно милой.

– Можешь оставить его себе, - предложила я.
– Это было бы украшение Хелен.

Её лицо просияло. Хелен шагнула к дереву, по-кошачьему развернулась на носочках и посмотрела на дверь.

Хиру покинули свою комнату и направлялись к нам.

– Не бойся, - сказала я ей.

– Они воняют, - прошептала она.
– И выглядят жутко.

– Я знаю. Но они все равно разумные создания. Они никогда никого не обижают. Они уязвимые, а Дразири охотятся на них и убивают везде, где могут достать.

– Почему?
– спросила Хелен.

– Никто не знает. Попытайся поговорить с ними. Может, они тебе расскажут.

– Почему ты защищаешь их, тетя Дина?

– Есть убийства, которые оправданы. Убить кого-нибудь, пытающегося тебя убить - это самозащита. Убить страдальца, которому нельзя помочь - это милосердие. Убить кого-нибудь, просто потому что тебе не нравится внешний вид - это жестокость. В этой гостинице нет место для жестокости. Я это не поддерживаю.

Двое Хиру вошли в дверь, Закат двигался впереди, делая по шагу за раз; их металлические суставы скрежетали, не смотря на смазку. Нас окружил едкий запах тухлой рыбы. Можно было бы подумать, что я к нему уже привыкла, но нет. Я постаралась не скривиться.

Хиру подошли ближе. Хелен слегка посинела - она пыталась задержать дыхание. Запах должен был быть настоящим адом для вампирского чутья. Шон никогда не показывал, что он его беспокоит, но и для него он был просто ужасен.

Хелен резко открыла рот, указала на дерево и произнесла:

– Рождество!

– Да, - скорбно согласился Закат.

В зал вошёл Шон и проскользнул вдоль стены, беззвучный, словно тень. Он прислонился к колонне, наблюдая за Хиру.

– Игольчатый объяснил нам, - сказала Лунный Свет.
– Это время для семьи.