– Как долго?
– в его голосе прозвучала тревога.

– Несколько дней.

– Дина, это краткосрочное решение. Неразумно поддерживать его дольше сорока восьми часов. Ты это знаешь. Ты не можешь больше так продолжать.

– Всё нормально, - сообщила я.
– Я просто не так хорошо сплю, только и всего.

– Тони приедет и побудет с тобой.

– Мистер Родригес, все хорошо, я, правда, в порядке. Мне помогает моя сестра.

– Я так понимаю, что твоя сестра не была хранителем очень долгое время. Тони силен и способен. Это наша обязанность как дружественных хранителей помогать в подобных ситуациях. Он тебе поможет. Кроме того, твой шеф-повар сказал моему, что вы устраиваете рождественский ужин. Тони будет страшно рад. Этот ребенок любит поесть больше, чем рыба любит воду. Все будет в порядке, Дина. Все будет хорошо.

Закравшаяся усталость истощила все мои силы. У меня не было сил спорить.

– Ладно. Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Он повесил трубку.

Я не нуждалась в Тони. Что мне действительно нужно, так это окончание всего этого безобразия с Дразири. Тогда я отдохну и высплюсь. Сейчас придется смириться и выкинуть это из головы. Я вернулась в военный зал, залезла в кресло и открыла файл Дразири.

Изображение бога Дразири появилось на большом экране. Прекрасное создание с изящной шеей и небольшой круглой головой напоминало мне о лебеде, но вместо перьев у него были перепончатые крылья, хрупкие и поражающие воображение. Полупрозрачные, они кружились вокруг него, подобно плавникам китайской бойцовой рыбки. Как и Дразири, оно не имело клюва, только небольшой рот. Лицо было бледно голубым, а глаза горели, как сапфиры. Цвет сбегал по шее, постепенно темнея, становясь бирюзовым, переходя в индиго, прежде чем вспыхнуть шокирующе белоснежным и карминно-красным на крыльях.

У Дразири не было крыльев. Может, они утратили их в процессе эволюции. Может, крыльев у них никогда и не было. Но цвету крыльев их бога могла бы позавидовать космическая туманность. Это была та же причина, по которой древние греки высекали апофеоз человеческого совершенства в мраморе всякий раз, когда хотели изобразить бога. Это был идеал и идея, концепция парения в облаках на крыльях цвета звездного огня, неподвластных гравитации. Неподвластных миру.

Я прочитала файл вдоль и поперек. В нем не было ничего, что могло бы подсказать мне, почему Дразири объявили крестовый поход против Хиру. Мир Хиру представлял собой уникальную систему с необычайно редкой комбинацией элементов в атмосфере и почве, которая обеспечивала их выживание. Подобных миров больше не было, что поясняло, почему, будучи развитой расой, они никогда так и не распространились по галактике. Они не представляли никакой угрозы. Они были привязаны к родной планете. Зачем же их убивать? Что они могли такого сделать, чтобы заслужить полного истребления?

Возможно, это было просто делом принципа. У Дразири теократическое общество, возглавляемое Богом-королем. Их священство выступало законодателями. Может, когда они вышли в космос, священники заволновались, что их общество не переживет столкновения с другими цивилизациями, и они будут свергнуты. На Земле, когда папа Урбан II хотел укрепить свою власть, он начал первый крестовый поход. Возможно, священники Дразири решили, что крестовый поход будет отличным способом остаться у власти. Они огляделись, увидели своих ближайших соседей и произнесли: «Эти создания уродливы и ужасно пахнут. Они станут удобным врагом. Давайте убьем их во имя нашего исключительного Бога.»

– Прекрасного, - сказала мама Шона позади меня.

– Дразири - красивый народ. Отсюда понятно, почему у них должен быть прекрасный бог.

И как же плохо, что их религия настолько уродлива.

– Спасибо, что спасла моего сына, - сказала она.

– Не нужно благодарности. Я люблю его.
– Это был первый раз, когда я сказала это вслух. Сказать ей об этом было намного проще, чем Шону.

– Он тоже тебя любит.

– Я знаю.

– Меня зовут Габриэль.

Я встала.

– Рада с вами познакомиться.

Она шагнула навстречу и обняла меня. Я обняла её в ответ.

– Простите, что пришлось связать вашего мужа.

– Ты же хранительница, - ответила она.
– Он не обиделся. Нам обоим очень жаль. Шон не рассказывал нам. О Нексусе или Уилмосе, ни о чем из этого. Обычно он приезжает домой на Рождество. Я позвонила ему, а он казался таким отстраненным. Я почувствовала, что теряю своего ребенка.

– Это моя вина, - сообщила я.
– Нексус и Уилмос. Я взяла его в Баха-чар. В тот момент, когда он вошел в магазин Уилмоса, я поняла, что потеряла его, по крайней мере, на время. Вселенная очень большая и шумная.

Она покачала головой.

– Дело не в тебе. Это в его крови. Он хотел испытать себя. В венах моего сына течет кровь Аууль. Он всегда был беспокойным. Земли было просто недостаточно. Я всегда волновалась, что потеряю его в какой-нибудь глупой войне в тысячах милях отсюда. Я понятия не имела, что почти потеряла его на Нексусе. Я оторвала бы Уилмосу голову, если бы Шон мне позволил. Для него это была идеальная ловушка. Он бы не вырвался, если бы не ты.

– В конце концов, он бы это сделал.

Она снова покачала головой.

В дверном проеме возник лорд Сорен, и деликатно прокашлялся.

– Прошу прощения.

Она кивнула.

Я встала и подошла к лорду Сорену.

– Могу я поговорить с вами с глазу на глаз?
– спросил он.

Ну что еще?

– Разумеется.
– Я провела его по коридору, создала простую комнату и проделала в стене дверь.
– Пожалуйста.

Мы вошли внутрь, и я запечатала за нами дверь.

– Чем могу быть полезна, лорд Сорен?

– Я так понимаю, ваш отец считался героем среди других хранителей.