Неприятные воспоминания прибавили воительнице-цветочку силы, и она стала рубиться еще более яростно, рассекая врагов до седла.

А Олег Ломоносов присвистнул как соловей-разбойник:

– Вам будет от этого вакуум!

На небе крылатые эльцветочки бросками лассо-молний свалили четвертого тролля, а затем и пятого! Красивейшим образом они разбирались с мутантами сказочного мира. Вот при падении одна из этих тварей, так громыхнулась, что прозвучал разрыв и, образовалась настоящее жерло вулкана.

Галина Ломоносова, срубив очередного гоблина, даже пропела:

– Милый, милый людоед! Смилуйся над нами! Мы дадим тебе конфет, чаю с сухарями! Но ответил людоед...

Ангелина перебила с явной издевкой, а может, подозревая в этой детской песенке куда более взрослое окончание, Галину:

– Ты еще слишком мала, чтобы произносить всяческие пошлости.

А необычайно ловкий гоблин снова попытался достать настырного Олежку. Но мальчишка его уже ждал. Ловкий выпад - точная подсечка и срублена правая кисть у твари.

– Попался, который кусался!

Монстр в ответ, плюнул огоньком и попался пробить неприятеля кинжалом. Но Олег Ломоносов был начеку и следующим взмахом, у гада оторвалась башка.

Воительницы разом взвизгнули:

– Вот это класс! Ты азбучно Пуанкаре-война!

Однако Олегу Ломоносову это не понравилось:

– Ну-да! Сравнили какого французского актеришку с величайшим воителем всех времен и народов! Может еще и Конана Варвара с Буратино приплетете!

Галина, вышибив ударом ноги из седла противника, пропела:

– Будь со мной! Песню пой! Веселиться Кока-Кола!

Мальчишка-пионер и девчонка-комсомолка после этих слов, так захохотали, что уцелевшие орки подались в страхе назад. Воительницы, видя, что неприятель уже надломлен, удвоили усилия, и от их разящих ударов валились пшеничные снопы.

Олег Ломоносов присвистнул, проорал:

– О славный час, о славный миг! Не рвать фашистам русских фиг!

Но радость, похоже, была преждевременна. Из-за горизонта показались новые орды сказочных бойцов. Они казались гидрой - срубил одну голову, вырастают сразу же две.

Галин завизжала:

– Это же наша элементарная гибель! Мы так не доживем до рассвета.

Олег Ломоносов весело с оптимизмом висельника ощутившего, шеей надежную поддержку, утешил:

– Да не бойся! Глядишь, мы так мохнатых фашистиков, на рыцарский крест словно лещей себе настругаем. Ведь мы непобедимы!

Ангелина Костоломова также их успокоила:

– Если новые колдуны не прилетят, справимся. У наших воительниц отроется второе дыхание!

Галина Ломоносова уверенно сообщила:

– Конечно же, будет все - включая и колдунов, но мы сумеем одолеть трудности.

Ангелина передала Олегу оптический прибор, ласково предупредив:

– Смотри мальчик-рыцарь в оба! К нам скоро должны прибыть значительные подкрепления.

Ломоносов-младший согласился с подобной ролью. Действительно обе армии переживали пополнение. Подходили подкрепления включая и пушечное, как силам зла, так и добра.

И вот мимолетная пауза пролетела словно мгновение ока...

Запели минорным по тональности и мажорным по громкости звучанием трубы. Олег Ломоносов быстрым броском, вернул Ангелине Костоломовой роскошно навороченный окуляр, и крикнул:

– Вурдалаки, опять перестроились, из нас хотят сделать запеканку!

Огнезарная дьяволица-комсомолка энергично намотала увитые цветочными вьюнки поводья на изящное запястье левой, мускулистой руки. Бицепсы озорной сибирячки поигрывали. Она даже рыкнула, барсом-львицей:

– В самый первый момент, будет тяжелее всего, но мы обязаны выстоять любой, самой дорогой ценой!

Олег Ломоносов выпустил дротик в ближайшего вурдалака, заставив захлебнуться кровососа гнойной кровью и, вполне резонно возразил:

– Но пока мы или точнее вы девчата будем стоять, и прикрывать себе спины, то...

Галина-воительница поддержала своего брата:

– Надо лупить армию упырей огнём. Затем бросит в бой атакующих девчат-кирасир!

Тут уже сама воительница-комсомолка тоже принцесса по какой-то там версии выпустила из лука две стрелы. Вампир с кривыми клыками свалился, словно мешок с перегнившей до красноты картошки. Еще один воин из противоположного лагеря, в данном случае орк, так же упал. Причем из распоротого брюха, словно туловища змей потекли кишки.