шокового состояния, поэтому она даже не задумалась о том, что раньше и

помыслить не могла об выращивании шелкопрядов и пищи для них только

лишь для продажи шёлка людям и создания защиты от антимагии.

Неожиданно для неё

самой, её работой заинтересовалась волшебница. Хотя из её историй этого

следовало ожидать, ведь чистый шёлк определённо вызывает большой

интерес и у магов. Впрочем, наибольшей сложностью было не столько

вырастить шелкопрядов, сколько произвести нить, а из неё уже что-то

внятное и похожее на ткань. Виларва этим никогда лично не занималась, а

короткое любопытство о процессе у рабочих фей едва ли можно было бы

назвать достаточным образованием. Конечно, коконы сами по себе имели

ценность, но ткань всё-таки была в разы дороже.

Для начала нужно

было отобрать однородные коконы, с ними проблем не возникло -

размер был у всех одинаков, незначительные погрешности роли не играли.

После нужно было из нескольких тонких нитей сформировать одну. И уже из

этих нитей соткать ткань. Что-то эльфийка уже знала, но в чём-то

совершенно не разбиралась. Если красители она ещё могла сделать, как и

разные добавки для придания шёлку мягкости, гладкости и разных оттенков

качества, то как сделать из нити ткань она не представляла. Нити

переплетались между собой определённым способом, но как это сделать она

не знала.

Чуть больше знала

Катрис, несколько простых примеров позволили создать небольшой кусочек,

что можно было бы с натяжкой назвать тканью. Конечно, применив магию,

она заставила бы сплестись нити хоть в ковёр, хоть в облегающий костюм,

но материал при этом бы потерял драконью долю своей ценности. Пусть

Катрис и не отказалась от нескольких "пробных"

вещей, которые сделала эльфийка при помощи магии, обе женщины понимали,

что это лишь для личного пользования. И то, Катрис, после того как

примерила несколько образцов нижнего белья, с неудовольствием признала,

что комфорта от него не испытывает. "Словно с чужого

плеча", - самое мягкое, но точное сравнение. Возвращающаяся

чувствительность к магии чётко говорила волшебнице, что то, что на ней

одето - не родное, с чуждой магией. Словно тонкое, но

надоедливое напоминание, что забивало даже мягкость и идеально

подогнанное по фигуре ночное бельё.

Впрочем, выбрасывать

или отказываться от него Катрис тоже не стала, прокомментировав это

странной фразой, смысл которой ускользнул от Виларвы, а переспрашивать

она не решилась, не желая показывать своё знание языка, ведь Катрис в

тот момент обращалась не к столько к ней, сколько к самой себе.

Некоторое

беспокойство доставлял маг, что спал беспробудным сном, при этом

заметно теряя в массе день ото дня. И поделать с этим ничего было

нельзя, на любое вмешательство магия волшебника реагировала агрессивно,

Виларва и Катрис получили по болезненному ожогу пальцев, когда решились

было ещё раз вмешаться. Бессильная что-либо сделать, волшебница всё

равно каждый день навещала Сантана, надеясь на благополучный исход.

Впрочем, маг не

заставил долго ждать. Не прошло и недели, как эльфийку отвлекли

тревожные сигналы, посылаемые одним из растений. Катрис тоже что-то

почувствовала, хотя среагировала с некоторым запозданием -

Виларва добралась до мага раньше Катрис.

"Поспешила", - поняла эльфийка столкнувшись с

серьёзным и недружелюбным взглядом Сантана. Впрочем, эмоциональная

атмосфера быстро сменилась с враждебной на нейтральную, а маг даже

попробовал завести диалог. Эльфийка не очень поняла вопрос о

необходимости создания генераторов маны. Слова и смысл переданный при

помощи магии разнились, поэтому Виларва попыталась ответить более

развёрнуто. Волшебника, видимо, удовлетворил этот ответ, да и

прилетевшая фея отвлекла внимание на себя. Эльфийка услышала, как за