Энжи раскрыла глаза.

– Ты знаком с самим Сансо?

Че пожал плечами. Словами механизм взаимоотношений в этом мире не объяснишь. Они были знакомы до того, как молодой подручный одного из боссов стал Чевилом, а рядовой сутенёр выбился во владельцы сетевого агентства. Впрочем, тогда Кули себя даже сутенёром не считал. Он был из другого теста. Он организовывал то, что нынешняя молодёжь называет "тусовки". Приглашал разных гостей. Ну и обеспечивал... разные потребности собственных гостей, в том числе... физиологические.

Странные правила в этом мире. Есть люди, которые кривятся при слове "проститутка", но пользуют личную секретаршу совершенно спокойно, понимая, что та отрабатывает зарплату. Да и сами говорят комплименты боссу, продавая собственную душу за деньги. А потом этот же человек вещает сотрудникам о высоких нравственных идеалах? Куда честнее называть вещи своими именами, чтобы каждый понимал, что именно он делает. Но честность и правила этого мира несовместимы. А без честности все красивые слова становятся дешевой шелухой.

– Па-а. Прекрати изображать статую.

Че вздохнул и начал поворачиваться к дочери, которая уже выскочила из бассейна и завернулась в мягкий халат. В халате, с мокрыми волосами, потерявшими объём, она выглядела совсем юной.

Тут мир дрогнул и померк.

.

Стрелять из движущегося флаера - занятие совсем не простое. Усложняется сегодняшняя стрельба тем, что сложное оружие не применишь. Любое сложное оружие засекается сканерами. Любой специальный летательный аппарат, будь то полицейская модель или военная, засекается приборами охраны. Без сложного прицела стрелок видел только мутные контуры фигуры, размываемые специфическим силовым полем. Но флаер подходил ближе и сейчас стали проступать очертания внутренних предметов. Стрелок сменил магазин и свесился на ремнях безопасности. Охрана не успеет. Сейчас он закончит свою работу. Затем он и пилот спрыгнут и уйдут по парку, оставив охрану с носом.

.

Энжи, раскрыв рот смотрела как падает фигура отца, окутанная ореолом рубиновых брызг. Как на плёнке силового поля расплывается гроздь радужных пятен... Сильный толчок в плечо и тот самый Буль со своей хриплой скороговоркой:

– Тащи отца дура. Убьют ведь нахрен!

Это было похоже на безумие. Отец был тяжелым и неудобным, а Буль быстро смещался, закрывая её и тело и стреляя по радужным пятнам из своего небольшого пистолета. Она тащила изо всех сил и... тащить пришлось дальше, сквозь всю бесконечную гостевую приёмную, красивые стеклянные стены которой совсем не защищали от пуль. Телохранитель уже не мог помочь ничем, неуклюже свернувшись в уголке у дальней стены. Судя по неуклюже торчавшей вверх красной руке, он был мёртв. Она вытащила тело в коридор и упала, наступив на полу собственного халата. Стена над головой брызнула водопадом острых осколков и лицо вдруг стало мокрым от крови. От её собственной крови.

В этот момент проснулась охрана и флаер вспух огненным клубком. Горящая машина ткнулась носом в появившееся защитное поле и сползла по нему к земле. Там её накрыла специальная ловушка и пламя моментально потухло. Два обугленных трупа. И тишина, которая взорвалась визгом и криком жильцов только спустя десяток секунд.

.

.

Через сутки Энжи вырвалась из того ада, которым стал её красивый и модный дом. Она не узнала, что охрана Че во время покушения была занята в самом здании. Бойцы убивали и умирали. Свою задачу телохранители выполнили. Они смогли отбить пульт охраны и расчистить коридор для выхода. Вышли все, кого вывели из квартиры. Что именно происходило, Энжи не видела. Кровь из массы мелких порезов заливала лицо и оказать помощь было некому. Более того, она сама помогала тащить отца. Не замечая того что происходило вокруг. Это было очень страшно.

Сейчас она смотрела в мутное зеркало какого-то крысиного угла, в который их засунули и морщилась. Пластика получится очень дорогой. Всё лицо было покрыто мелкими шрамами. Почти незаметными. Почти.

– Эй...
– Голос отца был едва слышным. Ему успели оказать помощь. Чевил был живучим человеком. Вылечить полностью - не успели. Но теперь он и сам справится. Пусть не сразу. Пусть потребуются недели, но он выживет.

– Кто тут есть? Какого х.. я ничего не вижу?

Осколок зеркала остался ждать следующего посещения. Энжи метнулась к раненому.

– Не вздумай двигаться. Манк появится через два дня. Он сказал, что Лютца нет. Я не знаю ни одного ни второго. У меня лекарства и инструкции. И эта коргова дыра в которой нет света.

Чевил очень медленно сел не обращая никакого внимания на шипение дочери.

– Осколок зеркала и два синих полотенца? На окне вместо стекла картинка с птицей?

Девушка посмотрела на тёмный прямоугольник окна и ничего не увидела. Пыль и грязь. А вот полотенца, когда-то и действительно, были синими.

– Да. Окно грязное.

Чевил ощупал подушку и добрался до спинки кровати. Затем задумался и повернулся в угол. Голова была плотно забинтована и видеть он ничего не мог. Когда его штопал врач вместо лица была красная каша и Энжи боялась на него смотреть.

– Там... тумбочка. За ней кирпич. Он чуть выступает. Дави сильно, до щелчка. Коммуникатор. В памяти три номера.

– Да успокойся, тебе надо лежать...

– На кладбище лежать будем. Бери комм включи и набери второй номер. Комм - мне в руку. Если нет Лютца, значит... нам тут не место.