Струков спросил Рули и Стайна, прав ли он, и они согласно кивнули. Бирич чуть развел руками и тут же безвольно уронил их вдоль туловища, вяло проговорил:

— Может быть, вы и правы… Может быть…

Сразу все почувствовали себя и легче и свободнее. Рули задымил трубкой.

«Ну, кажется, пронесло», — Струкову никак не хотелось вступать в какое-либо столкновение с шахтерами, тем более по такому незначительному поводу. Контрразведчик прекрасно понимал, что после расстрела ревкомовцев шахтеры чувствуют себя обманутыми. Малейшая искра может вызвать взрыв, последствия которого трудно даже представить. Во всяком случае, неприятностей может быть много.

Стайн думал о предстоящем ужине у Елены Дмитриевны. Он совсем потерял интерес ко всему происходящему в уезде. Карьера, которую он думал сделать здесь, не удалась из-за приезда Рули, и его, Стайна, положение в Американском легионе остается прежним. Теперь стоило заниматься только одним — побольше подкопить пушнины. Она в Штатах превращается в звонкие доллары. Стайн стал прикидывать, какие еще пути и возможности он не использовал, и решил: «Надо будет завтра побывать в ближнем стойбище. Даже пара песцов — неплохой трофей. Товары возьму у Бирича или у Лампе».

— Нам надо до начала навигации, до прихода первых судов из Америки сохранить в Анадырском уезде тишину и порядок, — сказал Струков.

«Боишься, что большевики явятся раньше, чем ты сможешь бежать, — взглянул на Струкова из-под бровей Бирич. — Я тебе сейчас чуть-чуть подпорчу настроение». Он хлопнул себя по нагрудному карману и громко воскликнул:

— Господа! Совсем запамятовал!

Все с недоуменным любопытством посмотрели на него. Бирич был снова собран, энергичен. Он неторопливо достал из кармана радиограмму и, смакуя каждое слово, прочитал ее. Как он и ожидал, больше всех был обеспокоен запросом Петропавловского областного ревкома Струков, Он сердито заметил:

— Что же вы держите радиограмму при себе? На нее нужен немедленный ответ.

— Вы поторопились с сообщением о перевороте, — вставил замечание Рули. — Не каждое предприятие нуждается в рекламе.

— Шила в мешке не утаишь, — обрызнулся Струков и тоном приказа сказал Биричу: — Надо немедленно послать ответ.

— Какой? — с намеренной наивностью спросил Бирич.

— Ну, что… — Струков нахмурился, подыскивая слова, но придумать ему ничего не удалось, и он предложил: — Немедленно надо собрать Совет и там составить ответ.

Стайн весело расхохотался:

— О-о, мистер Струкофф, вы отлично усвоили большевистскую терминологию. У вас есть все шансы пройти в наш конгресс. Его члены — отличные жонглеры.

— Сэм, — остановил его Рули. — Стоит ли оплевывать стены своей комнаты?

— О, простите, Рудольф, — шутовски поклонился Стайн. — Я забыл о гигиене жилища.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Бирич со Струковым. — Вот сегодня и соберем Совет. Вы с нами пойдете?

Последние слова относились к Рули, но тот отрицательно покачал головой:

— Каждый хозяин сам решает свои дела в своем доме. Вы больше всех заинтересованы, чтобы ваш дом не сгорел.

Цинизм ответа Рули никого не удивил. К тому же американец считал, что он сделал главное, а все эти радиограммы стоят столько же, сколько скорлупа съеденного ореха. Да, Рули был уверен, что Бирич и его компания не допустят ошибки, давая ответ, но тем не менее он посоветовал:

— В Петропавловске должны прийти к убеждению, что наша маленькая революция здесь была просто необходима, как бывает необходимо кровопускание больному.

— Я готова, Рули, — в дверях стояла уже одетая в шубу Елена Дмитриевна. Она улыбалась вызывающе и нагло, чтобы позлить старого Бирича. — Я надеюсь, что господа помогут донести кое-какие мои вещи.

— Транспортная компания Стайн и Ко к вашим услугам, — первым откликнулся Сэм. — Доставка багажа в срок и с гарантией.

Следом за ним поднялся Струков. Бирич, с трудом владея собой, напомнил ему:

— Через час я вас жду у Тренева.

Струков в ответ только кивнул. Ему не нравилось, что против воли он все больше как-то становился на виду в Совете. Он же не член его, так почему же Павел Георгиевич все время его настойчиво тянет за собой? Хочет связать ему покрепче руки, чтобы потом было легче вместе спасаться или за компанию веселее тонуть? А может быть, при случае подставить его под удар Вместо себя? Струков уже больше не верил В искренность коммерсанта. И какая может быть искренность во всей их волчьей жизни?

Оставшись один, Бирич несколько минут сидел неподвижно, погруженный в размышления. Вот уже несколько дней, как уничтожен большевистский ревком, свершилось то, о чем он давно мечтал, а радости, удовлетворения не было. Наоборот, его одолевала тревога. «Нервы, нервы, — пытался успокоить себя Павел Георгиевич. — Нечего раскисать. Надо действовать быстро, решительно и с пользой для себя».

С этой мыслью он встал с кресла и направился к вешалке, но тут вспомнил о сыне и зашел к нему в спальню. Прислушался, Трифон спал, изредка у него вырывался протяжный стон. «Не дам я тебя больше в обиду, — прошептал Бирич, — и отомщу так, что долго все помнить будут».