— Как там написано о моих товарах? «Отобраны и распределены по самым дешевым ценам!» — Лицо Свенсона побагровело. — Грабеж! И вы ничего не можете сделать, чтобы защитить коммерсантов?!

Бирич понимал, что все ждут от него решительного слова, А ему очень не хотелось его произносить, потому что об этом станет известно всему уезду и вся тяжесть, вся ответственность за то, что произойдет позднее, ляжет на него. Однако другого выхода не было, и Бирич повторил то, о чем они уже говорили перед отправкой Еремеева в Марково.

— Немедленно отправить отряд в Марково и уничтожить там коммунистов!

— А не получится так, что коммунисты уничтожат, наших людей? — высказал сомнение Чумаков.

— У них там нет никаких сил. — Бирич указал на Еремеева: — Он сам видел. А ну-ка повтори.

Последние слова относились к Еремееву, который, вскочив, зачастил:

— Никого там нет. Мужики в тундре, на охоте. Чекмарев, Дьячков, Куркутский — только и всего. И никого они из поста не ждут.

— Слышите? — Бирич был доволен ответом Еремеева. В его словах он не сомневался. — Вот поэтому мы и не должны мешкать. Надо действовать быстро, решительно.

Рули согласно кивнул. Теперь уже есть все основания начать операцию.

Струков встал с лавки, на которой он сидел рядом с Пчелинцевым и Чумаковым, одернул на себе френч.

— Я готов выехать в Марково завтра со своими людьми.

— Благодарю вас, — произнес Бирич. Но Рули решил по-своему.

— Ядра ли вам есть необходимость выезжать со своими милиционерами, — сказал он Струкову. — Это произведет впечатление карательной экспедиции. И может вызвать у населения не тот эффект, на который мы рассчитываем.

— Тогда как же? — вскинул голову Бирич. Его недоумение разделяли все. Присутствующие вопросительно смотрели на американца. Что он задумал? Рули с нескрываемым пренебрежением окинул всех взглядом, точно хотел сказать: «Ну до чего же вы глупы!» Он произнес:

— Коммунисты должны быть уничтожены самим населением. Ваше дело подобрать тут людей, которым можно довериться, и завтра же послать их в Марково.

Не интересуясь тем, какое впечатление произвели его слова, Рули занялся трубкой, раскурил ее, глубоко затянулся и снова почувствовал себя уверенным и сильным.

Бирич обратился к собравшимся:

— Мистер Рули прав. Так и сделаем. Кого можно послать? Я, например, рекомендую Корякина Матвея. Это мой должник и к тому же услужлив.

— Тогда я советую послать и Егора Губанова, — оживился Пчелинцев. — На него можно положиться.

— В компанию к ним подойдет и Варлаам Косыгин, — обернулся к Биричу Тренев, который сидел на корточках перед открытой дверцей печки и перемешивал кочергой пурпурные головешки.

Бирич засмеялся:

— Крепкая компания собирается!

Все, кроме Стайна и Рули, присоединились к его смеху. Бирич объяснил американцам:

— Это бывшие каторжники.

— О! — Рули улыбнулся и одобрил. — Такие крепко держат нож и метко стреляйт. У них не дрогнет рука.

— Возьмите и моего человека, — предложил Чумаков, — Мирона Соболькова. За десятку все сделает.

— Да он же чуванец! — напомнил Тренев.

— Это хорошо, — Бирич принял предложение Чумакова. — Создаст впечатление, что против коммунистов восстало и туземное население, а не только русское.

Рули был согласен с Биричем и похвалил его:

— Вы достойны быть президентом Чукотской республики. Я первый отдам голос за вас, если вы выставите свою кандидатуру.

Напряженная атмосфера разрядилась. Люди заговорили громче, веселее. Лишь Струков был замкнут. От него Не ускользнуло изменившееся в последнее время отношение к нему американцев. В чем дело? Он забеспокоился и тут же решил: «Я им покажу, на что я еще способен!»

Рули сказал Биричу:

— Приглашайте людей, которых пошлете в Марково, и пообещайте им щедрое вознаграждение.

Это услышал Свенсон. Он, не задумываясь, сказал:

— Продукты, одежду и боеприпасы для этих людей я даю бесплатно.

Щедрость Олафа заставила раскошелиться и других коммерсантов. Пчелинцев достал из кармана бумажник и, вытащив из него пачку денег, положил на стол перед Биричем.

— Здесь сто долларов!

— И я добавлю столько же! — объявил Бирич.

— Разрешите присоединиться и мне? — Тренев с волнением ждал ответа Бирича. Павел Георгиевич одобрительно кивнул:

— Конечно, дорогой.