Когда они подъехали к Большому Кремлевскому дворцу, на крыльце не играли музыканты и почетный караул не отдавал красавицам честь. Площадь была зловеще-сумрачной и унылой.

— А где все? — спросила Нимфадора, когда неандертальцы помогли Жемчужинам выбраться из карет.

Энкиду помолчал и уставился на слабо светившиеся аккуратные цепочки уличных фонарей.

— Не знаю, — ответил он наконец. — Но на вашем месте я бы развернулся и отправился домой. — Он вскинул руки, защищаясь от гневных взглядов Жемчужин. — Простите! Я просто так сказал.

Олимпия принюхалась.

— Я чую дым. Наверное, дом горит? Именно поэтому никого нет?

— Пожар нас не касается, — заявила Русалка. — Давайте же встретимся с нашим царственным супругом.

Недолго думая, Жемчужины в сопровождении неандертальцев вошли во дворец и взлетели по мраморной лестнице в Георгиевский зал. Стража у дверей отсутствовала, и зал был пуст. Горели без присмотра лампы. Тишина была столь абсолютной, что, казалось, звенела.

— Может, послать весточку, — нервно пробурчал Энкиду.

— Цыц! — рявкнула Русалка. — Воспользуемся зеркальными дверями.

Они толкнули створки, ведущие в восьмиугольный Владимирский зал, и резко остановились, ибо это помещение не пустовало. Потрепанные члены Княжеской Гвардии развалились в изящных резных креслах, курили сигары и сплевывали на паркет и на девственно-белые стены, которые успели сильно пострадать после столь непозволительного обращения. Двое гвардейцев устроились на полу и кидали кости.

— Прекратить скандальное поведение! — скомандовала Русалка. — Дворец не место для разгильдяйства! Наш царственный супруг будет в ярости, когда мы ему все расскажем.

Стража вытаращилась на них. Через несколько секунд все гвардейцы разом поднялись.

— Простите, что указываю на это, госпожа, — произнес предводитель, — но вам вообще не полагается здесь находиться. И тем более отдавать распоряжения.

Вперед выступил неандерталец.

— Меня зовут Энкиду. Это мои парни. — Он ткнул большим пальцем через плечо. — А твоего имени я что-то не уловил.

Человеко-медведь оскалился и рыкнул:

— Капитан Пипалук, Княжеская Гвардия.

— Ну, капитан Пипалук, по-моему, тебе надо обращаться с дамами почтительно. Они прибыли из самой Византии, чтобы выйти замуж за твоего начальника. Из-за них у тебя могут быть крупные неприятности.

Медведи-гвардейцы хрипло расхохотались.

— За князя? — выдохнул их предводитель. — Невозможно!

— Он ведь в Тереме, правильно? Вон за той дверью?

Капитан Пипалук напустил на себя серьезный вид и объяснил:

— Он был там, когда мы в последний раз его видели. Но мы не ходим в его покои, пока за нами не пошлют — и вы не пойдете.

Энкиду оскалился по-звериному.

— Тогда мы предпримем ответные меры, ребята.

Пока он говорил, неандертальцы и медведи-гвардейцы небрежно выстроились для битвы.

— Что ж, — вымолвил капитан Пипалук. — Историческая стычка. Генетические лаборатории Византии против российских. Старая культура против новой. Увядание против юности. Если вдуматься, вы даже одеты подходяще, эти ваши дурацкие костюмчики и шапочки… Полагаю, настал момент передачи эстафеты.

— Знаешь что? — процедил Энкиду. — Ты и вправду складно болтаешь. У меня нет ни малейших сомнений, что вы умнее нас. Может, и рефлексы у вас получше. И, наверное, вы даже сильнее. На свете и более странные вещи случались. Но все-таки у нас есть одно преимущество.

— И какое же?

Энкиду похрустел костяшками.

— Нас втрое больше, чем вас. Исходя из моего опыта, это значит, что мы победим.

Две группы с ревом бросились друг на друга, занеся кулаки.

— Мальчики! — воскликнула Этери. — Так нечестно!

— Но они неплохо смотрятся, — возразила Евфросинья. — Ведь мужчины всегда дерутся и затевают войны. Думаю, они просто пытаются произвести на нас впечатление.

— Ну, на меня они точно впечатления не производят, — фыркнула Евлогия.

— Сестрички, — заметила Русалка, — дорога в Теремной дворец открыта. Дорога свободна.

— Ой! — пискнула Нимфадора. — А можно?

— Удача любит смелых, — улыбнулась Русалка и зашагала прямо к двери. Прочие Жемчужины заспешили следом.

Раньше у Ани Пепсиколовой был дом. Вернуться туда было немыслимо, ибо это обрушило бы всю тяжесть мести Хортенко и подземных владык на ее родителей. В своей новой и кошмарной жизни она обзавелась множеством врагов, но не нажила друзей. Она спала в постоянно меняющейся цепочке дешевых квартир, где держала только самые утилитарные пожитки.