– Спасибо что пришли, арбитр Даркхарт, – сказал бог-император, когда Танкуил вошёл, и бородатый юноша ушёл, закрыв за собой дверь.

Танкуил осмотрел аскетичную комнату с громадным камином, мраморными полами и рядами книжных полок. Никакой стражи, отметил он. Здесь бог-император чувствовал себя в безопасности.

– Мне не показалось, что у меня есть выбор, – сказал Танкуил, а потом подошёл к императорскому столу с рунами, отбросил несколько прочь и, не скрываясь, сунул в карман руну правосудия.

– Как раз у вас, из всех людей, и есть выбор, арбитр Даркхарт.

Танкуил фыркнул от смеха.

– Вы уже всё знаете?

– Я слышал о вашем докладе. Нет нужды повторять его.

Этому Танкуил был рад. За последние два дня он уже слишком много раз повторял свою историю, и финал всякий раз был, как нож в грудь. Понадобилось много времени, чтобы признать, что он пожертвовал жизнью Джеззет ради Инквизиции, и это признание перед другими снова возвращало боль.

– Я и не собирался.

– Я должен поблагодарить вас, – сказал бог-император Сарта с самой искренней, тёплой улыбкой на красивом лице. Его короткие светлые волосы и светлая постриженная бородка идеально подчёркивали его лицо.

– Валяйте.

– Спасибо.

Танкуил сердито посмотрел на него.

– Ну, теперь-то ясно, что оно того стоило.

– Осторожнее, арбитр Даркхарт. – Бог-император изобразил на лице суровое выражение. – Дальше моя добрая воля не распространяется.

У Танкуила всегда была привычка проверять пределы доброй воли других людей.

– Что теперь будет делать Инквизиция? – спросил он.

Лицо бога-императора вновь смягчилось.

– Мы справимся. Вольмар никогда не думал, что цепи навсегда, но это был единственный способ, который он нашёл, чтобы контролировать демонов.

– Кто вы? – спросил Танкуил.

– Вы уже спрашивали. Неважно, кто я – важно, во что вы верите…

– Я согласился, что вы возрождённый Вольмар. Демон сказал, что вы пришли из пустоты.

– А-а, – проворчал бог-император. – Я не весь Вольмар, а лишь… его часть. Его аватар в этом мире.

– И это не ответ на мой вопрос, – неумолимо проговорил Танкуил.

Бог-император глубоко вздохнул и встал. Он возвышался над Танкуилом даже сильнее большинства людей, но, чтобы запугать его, потребовалось бы нечто большее, чем просто человек в больших сапогах.

– Вольмар пришёл из пустоты.

– Так он демон?

– Нет, – сказал бог-император. – Он нечто иное.

– И вы – его часть?

– Да.

Танкуил не знал, делал ли этот факт более вероятным или менее, что сам он – часть Миорзо. И ещё меньше он понимал, хотел ли он знать, так ли это на самом деле.

– Демон показал мне то же, что показывал Кессику, – сказал Танкуил. – Армию мёртвых. Повелители Ужаса поднимаются и как чума обрушиваются на мир. Демон сказал, что это случится скоро.

Некоторое время бог-император молчал. Казалось, он обдумывал информацию.

– Демоны лгут, арбитр Даркхарт. Часто они выдают полуправду, чтобы убедить людей заключить с ними контракт. Но… я потребую это расследовать. Просто на всякий случай. Но это ведь та самая причина, по которой была создана Инквизиция – оберегать мир от возвращения Повелителей Ужаса. Если они действительно вернутся, мы будем готовы.

Танкуил кивнул, но это его совсем не убедило.

– Я должен попросить об услуге, – сказал он.

Бог-император нахмурился.

– Вы предполагаете, что я должен вам услугу?

– Я предполагаю, что вы должны мне не одну, – быстро ответил Танкуил.

Бога-императора это явно не убедило.

– Я хочу, чтобы вы помиловали Чёрного Шипа, – сказал Танкуил. – Инквизиция отправила тамплиера убить его. Он не еретик. Он помог мне убить Герон и помог убить Кессика. Он послужил Инквизиции больше, чем большинство арбитров, и я обещал ему помилование за его прошлые преступления. Я не могу исполнить это обещание, но вы можете.

Бог-император кивнул.

– Хорошо. Я почти ожидал, что вы потребуете помилования для себя.

Танкуил фыркнул.

– Всё, что я сделал, я сделал по вашей просьбе, на вашей службе. Разве мне нужно помилование за исполнение воли Вольмара?

Тишина наполнила помещение. Раньше Танкуил почувствовал бы неловкость, вспотел бы, задрожал и начал бы искать, что украсть. Сейчас он понял, что ему просто наплевать. Инквизиция сделает с ним, что захочет, и нет смысла об этом переживать. Он даже не знал, заслуживает ли помилования. Он не знал, хочет ли его.