Шрифт:
– Бля!
– сообразил я.
– БЛЯ!
– я развернулся и рванул назад, в сторону главного лестничного пролета. Увидев впереди, в конце коридора у поворота, удивленное лицо своего топтуна, я закричал: - ЭРНИ! БЕГИ! БЕГИ ЖЕ, ИДИОТ! Салазар! СУ...
Глава 6. С паршивой овцы хоть шерсти клок
– ... КА! Бля-я! Сука-а-а...
– Тише, тише, мистер Крэбб!
– услышал я знакомый голос, и чьи-то сильные руки прижали меня к мягкой поверхности.
– Мадам Помфри?
– узнал я голос.
– Да, Винсент, все хорошо. Уже все хорошо, - мадам Помфри убрала в сторону пустой фиал, в котором находилось знакомое тонизирующее зелье из мандрагоры. Хотя какое оно зелье, мазь скорее, иначе как ее споить полностью парализованному существу? Выдалбливать зубилом дырки до желудка и туда заливать?
Медведьма скрылась за ширмой, а я откинулся спиной на подушки койки больничного крыла. Судя по тому шуму, что доносился из-за ограничивающих обзор полотен ткани, сегодня в Больничном Крыле был аншлаг.
Стоп. Сегодня? А "сегодня" это когда? Я осторожно встал с кровати и в очередной раз восхитился качеством медицины магического мира. Ничего не болело, тело чувствовалось абсолютно нормально и, вообще, сил и энергии было столько, что будто я только что встал утром с кровати, а не... Я подошел к витражному окну и посмотрел сквозь светло-желтый кусочек стекла и тяжело вздохнул. Ну, конечно же: "... с кровати, а не пролежал полгода куском камня в Больничном Крыле", - закончил я свою мысль.
На улице было лето.
Я отвернулся и сел обратно на кровать. Уже ничего не изменить. Кого винить в том, что закупленные реагенты так и пролежали весь год в моем сундуке? Никого, кроме себя. И в слепой вере в канон тоже никого кроме себя винить нельзя. И вообще, пора вытаскивать мозги из задницы, вкладывать их в голову и начать нормально планировать, а не следовать слепо воспоминаниям о будущем.
Сеанс самобичевания прервали посетители. Это только гриффиндорцы могут навещать окаменевших друзей, когда они лежат и ничего не чувствуют, и забить на них, когда те поправились и ждут внимания и новостей. Хаффлпаффцы подобным расстройством рассудка не страдают. Сорвав ширму между мной и соседом справа, в получившуюся больничную палату вломились все мои одноклассники-хаффлпаффцы, все наши первокурсники и все наши же старосты. Справа от меня, как и ожидалось, такой же растроганный лежал Джастин Финч-Флетчли.
Если одноклассники, в основном, скучковались около Джастина, то первокурсники плотно обступили мою койку. Или именно потому мои ровесники и не смогли ко мне подойти, что малышня их от любимого толстяка отжала? Вот и что я им? Они же на год всего меня моложе!
И разразился настоящий шторм. Каждый пытался что-то важное рассказать, и одновременно теребил и что-то спрашивал у меня. Непривычное, но приятное ощущение. Иногда, оказывается, хорошо быть не одиноким эгоистом.
– Тихо! Да тихо же!
– пытались старосты перекричать всеобщий шум.
– Силенцио! Силенцио! Силенцио! Кто еще не понял?
– закончилось терпение у Габриэля Трумана.
Дети понемногу замолчали. Сердобольная Кристина Эндрюс трижды тихо произнесла Фините, сняв заклинание немоты с самых недисциплинированных.
– Мистер Эрнест Макмиллан хочет кое-что сказать при всех нас.
– Мистер Крэбб. Винс. Мы с Джасти, - тот сидя на кровати кивнул, видимо, успел уже перекинуться новостями со своим другом, - должны перед тобой извиниться. Мы подозревали, что именно ты наследник и натравливаешь зверя на студентов. Но это оказалось не так. Мне очень стыдно, и я прошу прощения...
– Эрни! Забей! Ну его в жопу, этот пафос! Мир?
– протянул я руки ладонями вверх.
– Мир!
– оба парнишки с улыбками положили по руке сверху.
– Так! Кто здесь ругается? И что вы все здесь делаете? А ну, кыш отсюда! А вы куда встали с кровати, мистер Крэбб! Это к вам не относится. Я еще не провела все положенные процедуры!
– А когда? Меня друзья заждались!
– мадам Помфри улыбнулась, глядя на жаждущие детские лица и ответила:
– К пиру я отпущу вас. А теперь - все пошли на занятия.
Действительно, к праздничному пиру я был признан абсолютно здоровым и восседал за хаффлпаффским столом вместе со всем факультетом. Эрни посадил меня и Джасти слева и справа от себя и непрерывно пересказывал нам события, домыслы и сплетни, которые мы пропустили из-за вынужденного отсутствия. Между делом я полюбовался на то, как в очередной раз Дамблдор выводит своих протеже в лидеры. Узнал, что одна спасенная Грейнджер в баллах стоит ровно в одну двадцатую задранного тысячелетнего василиска. К радости мужской половины учеников исчез Локхарт: пятьсот галеонов сэкономлены, хоть какая-то приятная новость для меня. И к печали одинокой в своих чувствах Гермионы - отменили экзамены. Единственное, что я исправил из канона, это попросил отложить Эрни и Джасти принесение извинений Поттеру назавтра, мотивировав всеобщей свалкой. "Негоже такие серьезные вещи делать впопыхах".