А в следующее мгновение они оказались на мшистой земле.

Они стояли на уединенном островке посреди леса, сплошь залитого водой. Островок был обязан своим существованием давным-давно погребенному куполу. Сельден выпустил конец бревна, сделал один-единственный шаг – и свалился, плача от невероятного облегчения. Рэйн зашатался, но обнаружил, что ноги все еще кое-как держали его. Он выговорил:

– Спасибо тебе.

– Ты не обязан меня благодарить. Я всего лишь сделала то, о чем говорила. – Тинталья раздула ноздри, и струи пара обдали его мимолетным теплом. – Теперь у тебя все в порядке?

Это был не столько вопрос, сколько утверждение.

У Рэйна между тем окончательно обмякли коленки, и он опустился наземь, чтобы попросту не рухнуть. Он сказал:

– Пожалуй, если мы сможем скоро добраться в Трехог. Нам нужно обогреться. И поесть.

Тинталья отозвалась без особой охоты:

– Пожалуй, я могла бы отнести вас туда.

– Слава тебе, Са! – вырвалась у Рэйна короткая, но прочувствованная молитва. Самая искренняя и жаркая за всю его жизнь.

Кое-как поднявшись, он прохромал к Сельдену. Наклонился над ним и хотел было поднять, но сил не хватило даже и на это. Он смог только поставить мальчика на ноги. И пошел обратно к Тинталье, поддерживая его и ведя.

– Прости, но мы чуть живы, – сказал он драконице. – Придется тебе наклониться, а то мы на тебя не заберемся.

Ее глаза негодующе вспыхнули серебром.

– Я? Нагнуться? – фыркнула она. – Чтобы вы ехали у меня на спине? Вот уж не думаю!

– Но… Ты же сказала, что отнесешь нас в Трехог.

– Сказала. И отнесу. Но никто из живущих никогда не сядет на меня верхом, и тем более никто из вас, человечков! Я понесу вас в когтях. Встаньте передо мной, вот здесь, и держитесь рядом. Я подниму вас и отнесу домой.

Рэйн пригляделся к ее чешуйчатым лапам, и определенное сомнение посетило его. Ее когти отливали серебром. Они выглядели опасно острыми. Сумеет ли она ухватить их с Сельденом достаточно плотно, чтобы нести и при этом не повредить?

Он покосился на Сельдена. И прочел на лице мальчика отражение собственных мыслей. Он тихо спросил его:

– Страшно?

Сельден мгновение поразмыслил. Потом ответил:

– Страшно. Но есть хочется все-таки сильнее!

И мальчик выпрямился, заново оглядывая великолепную драконицу. Когда он повернулся к Рэйну, его лицо сияло восторгом. Он тряхнул головой:

– Все легенды… все эти вышивки и картины… да они все сущий хлам по сравнению с ней живой! Как она сияет! Она – чудо, и не нам бояться ее или не доверять! Даже если она возьмет и убьет меня прямо сейчас, я все равно умру во славу ее!

Странные и поразительные это были слова. Вот Сельден выпрямился и как мог приосанился, и Рэйн вполне догадывался, чего это стоило измученному мальчишке. А тот еще и торжественно объявил:

– Так пусть же она несет меня!

– В самом деле? Ты мне разрешаешь тебя нести? – язвительно передразнила драконица.

Комплименты из уст маленького человечка явно забавляли ее. Но столь же явно и доставляли ей удовольствие.

– Мы в твоей власти, – твердо проговорил Рэйн.

Сельден молча жался к нему, он только ахнул, когда Тинталья неожиданно поднялась на дыбы. Рэйну понадобилось все его мужество, чтобы не заорать и не шарахнуться, когда с высоты крепостной башни к ним протянулись две громадные когтистые лапы. Все-таки он даже не пошевелился и лишь крепко прижимал к себе Сельдена, когда их обхватывали эти лапы, так похожие на руки. Длинные мощные пальцы крепко оплели их тела, а кончики когтей – внимательно ощупали. Два острых конца уперлись Рэйну в спину, это было неудобно и неприятно, но все же он остался непронзенным. Тинталья притянула их обоих к груди – так белка держит припасенный орешек. Сельден невольно вскрикнул – драконица пружинисто присела на задних лапах и могучим прыжком бросила себя в небеса.

Синие крылья развернулись и ударили, потом мерно заработали, и они начали подниматься. Вот уже внизу сомкнулись вершины деревьев. Рэйн изогнул шею, чтобы посмотреть вниз, и у него сразу закружилась голова. В животе булькнуло, но изумление и восторг оказались сильней дурноты. Даже страх отступил – так заворожило его зрелище мира, увиденного с высоты. Далеко внизу разворачивалась величественная панорама Дождевых чащоб и речной долины. Тинталья поднималась кругами, все выше и выше, и Рэйн видел, как в роскошной зелени сверкали на солнце открытые плесы реки. Он сразу обратил внимание, что обычный серый тон ее вод вроде бы посветлел. Так бывало после крупных землетрясений. Река белела и несла сплошную кислоту, быстро разъедавшую дерево; всякий, кто в это время спускал на воду лодку, должен был быть вдвойне осторожен.

Драконица чуть наклонила крылья, устремляясь вдоль русла, вверх по течению. И почти сразу Рэйн увидел родной Трехог. И не только увидел, но и учуял. Отсюда, сверху, город казался густой гирляндой декоративных фонариков, развешанной на древесных ветвях. В тихом воздухе плыл запах стряпни.

– Это Трехог! – закричал он, отвечая на невысказанный вопрос драконицы.

Закричал – и только потом понял, что мог бы и не трудиться. Тесное соприкосновение в полной мере возродило их старую мысленную связь. Надо признаться, Рэйн испытал мгновение леденящего ужаса, но тут же почувствовал язвительную насмешку Тинтальи. Нет, ему нечего было бояться. И вообще, дальнейшее общение с людьми не очень-то входило в ее жизненные планы.