– Не надо, - остановила я. – Мы знаем, что такое Типи.

Типи – это переносное жилище кочующих индейцев, своеобразный шалаш конической формы, который утепляют оленьими шкурами. Можно сказать, что это тот же вигвам, только легко разбирающийся.

Эмбри остановил машину в метрах тридцати от первого шалаша и сказал, что ближе подъезжать нельзя. Это священное место, где можно ходить только пешком и только босиком. Мы с Элис послушно сняли кроссовки, прежде чем ступить из машины на священную землю.

– Оставляйте обувь в машине, - сказал парень.

– А вещи? – поинтересовалась Элис.

– Никакие вещи вам не нужны. Все, что понадобиться там есть. А фотографировать здесь нельзя.

– Но…

– Элис, фотографироваться с жителями будем в деревне, - оборвала я подругу. Побывать на настоящем священном празднике это дар судьбы, а она хочет тащить туда зубную щетку и мобильник?

Я с радостью оставила обувь и сумку внутри и, хлопнув несильно дверью, пошла за Эмбри. Было слышно, что Элис нас догоняла. Приближаясь к переездной деревне, мое сердце замирало. Навстречу нам выбежало трое ребятишек. Два мальчика были одеты в штанишки из коричневой замши, а на груди у них красовались бусы и ожерелья. На девочке было платье из искусно выделанной кожи, украшенное бисером, а в косы вплетены перья и цветные ленты.

– Вы сами делаете эту одежду?

– Белла, ну, конечно, нет, - рассмеялся Эмбри.
– Эта одежда шилась на заказ. Мы так одеваемся только в священный праздник духа природы.

Я, конечно, понимала, что это нереально. Просто атмосфера настолько завораживала, что начинаешь верить во все. Мы шли по импровизированной деревне. Все племя было одето символично – никаких джинсов, кроссовок. Мужчины носили дрова, точили ножи. Несколько женщин перебирали овощи, две сидели напротив друг друга и плели корзины, тихо напевая песню на своем языке, в то время как детишки бегали вокруг них.

– Это ваш Типи, - сказал Эмбри.

– А это, наверно, вождя? – спросила Элис, указав на довольно большой шалаш, который, единственный из всех здесь стоявших, был разрисован символичными иероглифами.

– Да. Вождя, - подтвердил парень.
– Идите, переодевайтесь.

– Господи, - я даже не стала переспрашивать, что он имел в виду, и сразу вошла в наш домик. Неужели мы будем также одеты, как и племя.

Ли заплетала мне косу и вплетала туда перья. У Элис волосы были короткие, поэтому ей собрали пучок и обвязали его синей, обшитой бисером лентой, и вставили иголки дикобраза. Я была уверенна, что подруга взвоет от идеи с иголками и начнет активно возражать, но Элис на удивление была довольна. Когда мы были готовы, то нас повели представлять вождю.

– Немного страшно, - прошептала я Эмбри, который тоже уже успел переодеться. Все это походило вначале на театрализованное действо, спектакль. Но когда рядом с тобой полуголые мужчины с томагавком за поясом и символичной окраской на лице, то невольно начинаешь подхватывать эту атмосферу. К тому же окружающие совершенно не чувствовали какой-то игры, а очень серьезно воспринимали и делали все движения. Это настоящая жизнь. Ли кратко объяснила нам, что мы попали на праздник единения духа индейцев и природы. Для индейцев природа – это священная живая книга, через которую Великий Дух общается с ними. Каждый год они собираются у могучего утеса, чтобы вспомнить предков, помолиться Богам о здоровье и пище. Мужчины отправляются на охоту, а женщины готовятся к вечернему празднику.

– Давай будем приезжать к ним каждый год? – с надеждой на меня посмотрела подруга, когда Ли закончила краткую версию развития дальнейших событий.

Нас подвели к палатке вождя. Я аккуратно несла свой дар. Мы с дедушкой нашли лучшего в Нью-Йорке оружейных дел мастера и заказали топор. Пусть сейчас, в наше время, этот предмет не является первой необходимостью, но все-таки это стоящая вещь. Несмотря на то, что его рукоять была украшена уксусной резьбой, представляющей целое произведение искусства, его лезвие было настолько острым, что с одного сильного удара могло разрубить череп пополам.

Мы сели полукругом вокруг Типи вождя и женщины затянули негромкое причитание. Мужчины достали свои топорики и деревянным концом стали стучать по земле. Я почувствовала, что Элис рядом замерла.

Это было потрясающе. Невозможно передать все те чувства, которые охватывают тебя, когда ты находишься там. Вождь оказался именно таким, каким я его себе и представляла. Величественный, гордый. Его лицо тоже было украшено рисунками, а на голове традиционный головной убор из перьев, как символ прямой связи с Высшим Богом.

– Только светлому уму и помыслам даруется общение. Лишь чистое сердце, в гармонии с сильным духом познает истину, - проговорил вождь. Голос его прозвучал как гром, заглушающий даже шум водопада.

– Путник, пришедший сюда с добрыми намерениями, обретет покой, враг, прикинувшийся другом, будет поражен ядом своей же змеи.

Мне стало страшно.

Эмбри подтолкнул меня в спину, напоминая, что я должна поприветствовать вождя своим даром. Дед говорил, что индейцы приветствовали друг другу - намерениями. То есть сначала надо обозначить цель своего визита, а потом подкрепить свои чистые помыслы даром.