Продолжая бороться с дверью, я готова была заплакать, как услышала шаги и обернулась.

В тусклом свете керосиновой лампы ко мне приближалась мужская фигура. Лампа освещала только до пояса, остальное скрывала непроглядная тьма. Будто верхняя половина человека сама по себе плыла в воздухе.

— Добрый день. — Приказав воображению заткнуться, я обрадовалась, что здесь есть кто-то живой. — Я ищу мисс Каллен.

— Изабелла Свон, я ждал тебя, — голос такой же мелодичный, как и у Розали. Мое имя прозвучало нежно и трепетно, как грустная песня о любви. — Добро пожаловать.

— Розали Каллен, — повторила я. — Она здесь? Мне срочно нужно подписать документы. И уезжать, пока метель не замела дорогу.

Свет керосиновой лампы был очень слабым. Глаза еще не привыкли к темноте. И я, как слепой котенок, щурила глаза, пытаясь рассмотреть собеседника. Даже самый ярый скептик, окажись на моем месте, не смог бы равнодушно гулять по этому дому. Что уж говорить обо мне — двадцати двух летней авантюристке, которая только восемь лет назад перестала верить в Санта-Клауса.

— Сестра ненадолго уехала в город. Скоро вернется. А пока ты побудешь моей гостьей.

— В Сиэтл? Она же сказала…

— Розали в Форксе.

Мужчина стоял достаточно далеко. Конечно, я была уверена, что он не призрак и не плод моего воображения, но хотелось все же рассмотреть человека, предлагающего провести с ним несколько часов в разрушенном особняке.

— Я в машине подожду, — отказалась я от сомнительного предложения. — Откройте дверь, пожалуйста.

— Её не открыть.

— Как это? Я же вошла сюда, значит, могу и выйти! — Такого я никак не ожидала. Нехорошее предчувствие разрослось до невозможных размеров и зацвело буйным цветом.

— Открыть дверь можно только снаружи.

— И как же попасть на улицу? Через окно?

— Мы пользуемся другим входом. Идем со мной, Изабелла. Тебе абсолютно нечего бояться. Уверяю, — повторил предложение «человек без ног».

Понимая, что выбора нет, я пошла за мужчиной, сжимая в кармане ключ от машины и жалея, что не захватила с собой газовый баллончик. А еще лучше чеснок, библию и осиновый кол. От этого места мурашки бегали по коже.

— А почему так темно? Можно включить свет? — спросила я, пытаясь догнать провожатого.

— В холе идет ремонт. И с электричеством сейчас проблемы. Вьюга повредила провода. Погода сегодня разбушевалась.

— Разве?! Я совсем не заметила, — ответила я, ругая себя за грубость. Больное воображение — не повод грубить незнакомому человеку.

Брат Розали провел сквозь длинный коридор в левое крыло здания в уютную гостиную. Если холл и фасад здания выглядели заброшенными, то эта комната казалась уютной и обжитой. Стены обшиты панелями из темно-красного дерева в английском стиле. Тканевые обои, — сейчас такие делают только на заказ, — в широкую полоску с красным кантом покрывали оставшуюся часть стен. Меня поразил подбор мебели из разных эпох и стилей: антикварный стол в стиле рококо из белого ореха с бронзовыми ручками, вазы из тончайшего фарфора, навскидку из эпохи династии Минь, мягкие кресла из массива дуба, обитые зеленым плюшем, огромный камин, украшенный статуями горгулий с разинутыми пастями. Будто в последний миг своей жизни, прежде чем стать каменными, они кричали от ужаса. За спинами горгулий горел огонь, наполняя комнату теплом. Высокие окна украшали тяжелые фестонные шторы из красной шерстяной ткани.

Пока рассматривала интересные антикварные предметы, мужчина застыл у стены. Я с облегчением вздохнула, увидев, что ноги у него все-таки есть. Но это не меняло ощущения нереальности происходящего. В его глазах отражалось пламя камина; маленькие дьявольские огоньки зловеще бегали в темных зрачках. Только сейчас обратила внимание на одежду: черный длинный бархатный сюртук с рядом пуговиц, который был моден в конце восемнадцатого века. Высокий заостренный воротник белой рубашки полностью закрывал шею. Жилет из плотной болотной ткани и широкий атласный галстук. Изящные бледные пальцы покоились на спинке высокого кресла. И сам он казался мертвенно-бледным в свете огня.

«Как живой покойник», — подумалось мне. Что-то знакомое было в его чертах: высокий лоб, прямой нос, темно-коричневые волосы, алые губы, слишком яркие для мужчины.

— Могу я…

— Эдвард Энтони Мейсен Каллен, — представился мужчина, не дав завершить вопрос. А спросить я хотела как раз имя.

— Очень приятно, Эдвард Энтони Мейсен Каллен, — ответила я и улыбнулась через силу. Лицо мужчины исказила болезненная гримаса, и он отвернулся. Захотелось перекреститься, но я сдержалась.