Шрифт:
ОН (тоже смеется). Ах, какие слова! Какие слова! А она такая молодая! Господи! Чистая такая! И все еще впереди! Она верит, что станет великой актрисой. Комиссаржевской, Ермоловой! И непременно в Малом театре.
ОНА. Да, да. И роли, роли. И люди, публика.
ОН. Да, люди, публика, цветы. А муж, развод, дети – этого еще нет, еще не существует!
ОНА (задумчиво). Да.
ОН. И всякие там пакости театральные, интриги, свары, подлости – этого просто не может быть.
ОНА. Да. А вы о чем?
ОН. Кто ей внушил умильный вздор, Безумный сердца разговор.(Она подхватывает и они уже вместе.)
И увлекательный и вредный? Я не могу понять. Но вот Неполный, слабый перевод С живой картинки список бледный. (Смеются.)ОН (вырывает лист из своего текста, сминает в руке и со стуком опускает на стол). А она в белом платье, в серебряных туфлях.
ОНА. Да, в серебряных туфлях.
ОН (вырывает подряд еще несколько листов, со стуком же располагает их на столе полукругом). А кругом люди, они заворожены этой белой нимфой в серебряных туфлях.
ОНА. Зачем вы рвете рукопись?
ОН. А-а-а! Теперь уже неважно. Неважно. Все и так ясно. Все само идет! Идет! Она вертится! Продолжайте, продолжайте. Безумный сердца разговор…
ОНА. Безумный сердца разговор И увлекательный и вредный? Я не могу понять. Но вот Неполный, слабый перевод С живой картинки список бледный.ОН (вырывает сразу несколько листов, сминает их в большой комок, с чуть большим стуком, чем перед этим, помещает на стол). А это Евгений Антонович.
ОНА (с некоторым отрешением, так как полностью витает где-то в своей молодости). Евгений Антонович?
ОН. Да. Муж ваш. Евгений Антонович. Он тоже в зале. Он тоже восхищен. А вы на сцене в белом открытом платье, в серебряных туфлях. (Поправляет у себя на столе Елизавету Сергеевну в белом платье и серебряных туфлях. Чуть отодвигает в сторону и Евгения Антоновича, освобождая рядом с ним место. Елизавета Сергеевна смотрит на все это и ясно, ясно, до слез ясно все это себе представляет, даже больше – она уже там, она уже полностью там.) Продолжайте, продолжайте.
ОНА (заворожено следя за собой, за публикой на столе Дмитрия Александровича). Неполный, слабый перевод…
(Дмитрий Александрович тихо, чтобы не заглушить, вместе с ней.)
С живой картинки список бледный Или разыгранный Фрейшиц Перстами робких учениц.(Дмитрий Александрович мягко выходит из дуэта, а Елизавета Сергеевна встает, начинает тихо отходить от стола, не отрывая от него своего восторженного взгляда, у нее объявляются жесты рук.)
Я к вам пишу – чего же боле? Что я еще могу сказать? Теперь я знаю в вашей воле…(Отворачивается от стола, идет к рампе, ярко освещается светом юпитеров, так что ее черное платье и действительно кажется белым, смотрит в зал, но перед глазами ее все еще стол Дмитрия Александровича с волшебными фигурами ее самой, зрителей, Евгения Антоновича.)
Меня презреньем наказать. Но вы к моей несчастной доле…ОН (вырывает еще несколько листочков, снова сминает их в большой ком и с еще большим стуком опускает рядом с Евгением Антоновичем.) А это Оленька. Она тоже в зале.
ОНА (оборачивается на стол, именно на стол, а не на Дмитрия Александровича, но продолжает).
Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня.Какая Оленька?
ОН (поудобнее, поудобнее размещая Оленьку и Евгения Антоновича). Вы продолжайте, продолжайте. Ну, Оленька. Соседка ваша. Или не соседка. Она тоже в зале. Она тоже слушает. Она ведь актриса.
ОНА. Оленька? Актриса?
ОН. Ну да. Она рядом с Евгением Антоновичем. А вы продолжайте, продолжайте. Сначала я молчать хотела…
ОНА (уже несколько нервно). Сначала я молчать хотела Поверьте, моего стыда Вы не узнали б никогда.ОН (снова поправляя Оленьку и Евгения Антоновича, чтобы им было поудобнее, чтобы поближе друг к другу). Вот они. В зале. Они даже за руки взялись. Ну, они же вас слушают. Продолжайте. Когда б надежду я имела…