— Признаться, я ничего не понимаю из этого, — сказал Марк.

— Ты молод и неопытен на дорогах войны, — пожал плечами Амилиан. — А война — это не только развевающиеся знамёна и сияющее на серебристых щитах солнце.

— Но если Ар в опасности, — вскинулся юноша, — он должен быть предупреждён.

— Предателями? — осведомился Амилиан.

— Предателями? — не понял Марк.

— Конечно, — кивнул Амилиан. — И я, и Ты, и другие, все мы. Нас всех объявили предателями.

— Так что же, Ар не должен быть предупрежден? — поражённо спросил юноша.

— Значит, Ты думаешь, что мы, те, кто были брошены Аром на произвол судьбы, те, кого он держит в позоре и презрении, те, на чей Домашний Камень он плюёт, те, кого он объявил предателями, должны теперь его предупреждать?

— Мы для него ничего не значим, — горестно вздохнул Марк. — Но я всё ещё хотел бы видеть его предупрежденным.

— Так же, как и я, — улыбаясь, заверил его Амилиан. — Так же, как и я.

— Но как его предупредить? — растерянно спросил юноша.

— И главное с кем именно там можно говорить, — проворчал я.

— Мы не знаем наверняка, что должно произойти, — сказал командующий. — В настоящее время всё, что у нас есть, это не более чем наши подозрения и наши опасения.

— Ар разгромит косианцев на севере, а потом разобьёт их и на юге, — уверенно заявил Марк.

— Вполне возможно, — пожал плечами Амилиан.

— Тогда, получается ничего не надо делать, — медленно сказал он.

— По крайней мере, не сейчас, — кивнул Амилиан.

Мы уже были в гавани Порт-Коса. До забитых людьми пирсов оставалось не больше трёхсот ярдов. Музыка гремела. Реяли флаги. Маяк высившийся на мысу остался где-то в пасанге позади и слева от нас. Флотилия, втягивалась в гавань вслед за её флагманом. Все корабли выглядели просто роскошно, украшенные флагами и гирляндами вымпелов. Думаю, с причалов уже можно было разглядеть двух рабынь свисавших с демонстрационных брусьев, торчавших по обе стороны от изогнутого форштевня «Таис».

— Не забивай свою голову этими вопросами сейчас, — посоветовал Амилиан своему молодому воину. — Сегодня радуйся. Мы живые добрались до Порт-Коса.

Рабская плеть, хлопнула снова, громко, резко и безошибочно напомнив рабыням о своём присутствии и о своей власти над ними. Обе женщины опять не удержали испуганных криков. Публия дико дёрнулась в своей сбруе, как будто она и вправду была поражена, хотя тугое жало плети даже не прикоснулось к ней. Клодия тоже вздрогнула, даже не получив удара.

— Публия, Клодия! — окликнул рабынь надсмотрщик.

— Да, Господин! — отозвались женщины.

— Ты, Публия, готовься хорошо отдаваться косианцам.

— Да, Господин, — всхлипнула девушка.

— Ты, Клодия, кажется, была предательницей своего города.

— Да, Господин, — простонала та.

— И Вы обе новообращённые рабыни, — сказал матрос.

— Да, Господин! — послышались голоса из-за борта.

— Таким образом, — продолжил он, — вы и войдете в Порт-Кос как рабыни и как шлюхи.

— Господин? — не поняла его Публия.

— Движения ваших бёдер, ваши изгибы и взгляды, не должны оставлять сомнений относительно правильности наложения на вас неволи, — пояснил надсмотрщик.

— Господин! — вскрикнула в протесте Публия.

— Пожалуйста, нет, Господин! — вторила ей Клодия.

— В основном ваши движения должны быть медленными и чувственными, но при этом ужасно значимыми и сексуальными, — не обращая внимания на доносившиеся из-за борта плачи, продолжил мужчина свой инструктаж. — Иногда можете чередовать их с резкими, как будто удивлёнными, спазматическими движениями. Полагаю, что вы уже понимаете, о чём я говорю. Если возникнут трудности, моя плеть вам поможет их преодолеть.

Публия запрокинула голову и заплакала.

— Публия, начинай, — приказал он.

Парень проконтролировал, как рабыня исполняет возвратно-поступательные движения низом живота, а затем поперечные движения бёдрами, и проинструктировал её чередовать эти движения в различных вариантах, а заодно комбинировать с периодическими короткими рывками.

— Теперь, — сказал он, — займись плавными переходами от одного типа движений к другому.

Мои руки рефлекторно вцепились в планширь. Рабыни были необыкновенно соблазнительны.

— Теперь, — продолжал меж тем надсмотрщик, — медленные, вращательные движения бёдрами. Ещё медленнее! Уже лучше.

Кажется, многим из пришедших сегодня на причалы, возможно, придётся гнать своих девушек домой бегом, если они вообще смогут дотерпеть до дома. Лично я уже был на пределе.

— Неплохо получается, девочки, — похвалил надсмотрщик. — И не забывайте про красоту своих грудей, и изгибов, а также взглядов и улыбок.

Публия вскрикнула от стыда.

Мы были уже всего в ста ярдах от пирсов. Двое матросов из носовой швартовной команды уже стояли на палубе бака вплотную к борту, держа наготове выброски.