Я положила себе омлет, а Кир налил мне кофе.

Алекс с довольным видом достал из — под стола банку соленых огурцов и звонко поставил ее рядом со мной.

— Держи, Юлек, специально для тебя человека в магазин гонял.

Сволочь улыбчивая.

Я промолчала, а старший Беккер слегка улыбнулся.

— Юля, у нас самолет в Италию через два часа, — буднично сообщил мне Кир, намазывая маслом хлеб.

— Я никуда не полечу.

Кир стукнул кулаком по столу — так, что я подпрыгнула, а Алекс пролил на себя горячий кофе.

— Это был не вопрос! Я просто поставил тебя в известность.

— А я тебя ставлю в известность, что я и раньше не собиралась лететь с тобой в другую страну, а сейчас тем более — после всего, что я видела — ты черт или как ты там называешься.

— Демон, — подсказал Алекс.

— А ты помалкивай, — переключилась я на братца. — Ты такой же, сам вчера хвастался, что у тебя рога больше.

Кирилл перевел взгляд на брата, а тот пожал плечами.

— Ну, они у меня в последнее время подросли, — отшутился Алекс.

— Юля, тем более после всего, что ты видела, ты должна понять, что оставаться здесь опасно и глупо. Этот ублюдок Шиманский не отстанет.

— Нечисть, что напала на нас в горах, и есть Шиманский. Он остался жив. Я думала ты разорвал его в клочья, как других, — о том, что он мне знаком, я промолчала.

— Его не так – то просто убить.

— Так что собирай, Юлёк, свою очаровательную попку в дорогу, — опять вмешался Алекс. — И хламиду свою переодень, не идет она тебе, — младший Беккер скривил мордочку, оглядывая мой наряд.

Пока Кирилл рычал на брата, я приняла важное решение. С Шиманским мне встречаться совсем не светит, но и покидать пределы Родины я тоже не хочу. Без языка, в чужой стране, у меня вообще права голоса не будет. Беккер запрет меня в одном из своих домов, и не видать мне свободы, как собственных ушей. Ну, ничего, посмотрим кто кого. Даже если на частном самолете полетим — в чем я не сомневаюсь — в аэропорту таможню никто не отменял. Поставлю ультиматум, или в другой наш город летим, или вообще не летим. В общественном месте с кучей представителей власти у Беккера не останется ни единого шанса.

До аэропорта мы доехали относительно спокойно, за исключением инцидента в автомобиле. Алекс забрался ко мне на заднее сиденье, и Киру пришлось, чуть ли не силком, его оттуда вытаскивать. Младший Беккер всласть поиздевался над братом, а его заливистый смех слышали даже в соседнем городе.

В здании аэропорта моя уверенность таяла на глазах. Беккер не отпускал моей руки ни на секунду, и таскал меня повсюду за собой, параллельно разговаривая по телефону. Я ждала подходящего момента для бунта — наконец он настал. Мы одни, и Беккер убрал мобильный в пиджак.

— Кирилл ты только не злись, я согласна лететь, но не в Италию. Давай купим билеты в любой город, какой скажешь, лишь бы он находился в пределах нашей страны.

Беккер закрыл глаза и шумно выдохнул. Он молча потер, виски и нагнулся к моему лицу. Пульсирующая жилка на его лбу не предвещала ничего хорошего, но отступать я не собиралась.

— Прошу тебя, передумай, — он взял меня за плечи и крепко их сжал.

— Просишь? А не поздно? В доме ты меня в известность ставил.

— Юля, — не смотря на то, что он еле сдерживался, в его голосе звучала просьба.

— Нет, Кир, я всё решила.

— Юля, ты заставляешь меня делать то, чего я не хочу. Я могу заставить тебя лететь, но тебе будет больно.

— Да, — с издевкой произнесла я. — Плохо блефуешь, ничего ты сейчас не можешь.

Алекс, заметив неладное, направился в нашу сторону.

— Юля, посмотри мне в глаза, — стальным голосом сказал Беккер.

Вижу боковым зрением Алекс перешел на бег и приближается к нам.

— Кир, не надо, я ее уговорю, — слышала я голос Алекса, но уже где то далеко и не громко.

Всё вокруг потускнело, остались лишь глаза Кирилла. Его зрачки вращались и с каждой секундой наращивали темп, пока не засветились. Стало так хорошо. Ничего не волновало. Все было неважно. Мир вокруг потускнел и замедлился, а в какой — то момент и вовсе замер. Краски исчезли, осталась только чёрно – белая картинка и красные глаза Кира. Темнота.

Глава 8

Приступ тошноты вывел меня из спасительного сна. Голова раскалывалась, а тело пронизывала ноющая боль. Я перевернулась и невольно застонала. Меня приподняли и, наклонив с кровати, подставили тазик. Смутно помню, но этот тазик — я уже использовала по назначению. На этот раз обошлось — желудок пустой. К губам поднесли стакан, и я немного отпила. Как безвольную куклу меня уложили и накрыли одеялом.