Как — то поздновато для гостей.

Кир и Алекс встретили пришедших вежливо, но сухо. Мужчины расположились на диванах и принялись что — то обсуждать. Блин ну почему я не знаю язык. Утром поговорю с Кириллом на эту тему.

По ходу разговора интонация у мужчин сменилась на агрессивную, обстановка в комнате накаляется. Единственный кто сохраняет хладнокровие — это старший Беккер.

Алекс перешел на откровенный крик, и по его виду я понимаю, что из его рта вылетают угрозы. В какой — то момент Алекс соскочил с места и хотел ударить одного из «гостей», но Кирилл его усадил обратно.

— Пч-и-и, — ой! В засаде чихать нельзя, а то раскроют.

Все как один обернулись и смотрят на лестницу. Что делать! Может гусеничной уползти? Нет, не получится, на повороте все равно увидят.

Встала и молча помахала рукой. Только хотела ретироваться и, сверкая пятками, убежать от позора, как один из мужчин бросился в мою сторону. Кирилл яростно его толкнул и нападавший, выбив своим телом окно, улетел на улицу. Кир и Алекс закрыли проход к лестнице, и приняли оборонительную позу. Оставшиеся мужчины сверлили моих защитников глазами, но когда один из них приподнял руки, показывая, что драки не будет, остальные последовали его примеру и молча вышли из дома.

Только хотела открыть рот и извиниться, как меня опередил Кир:

— Юля, ты не виновата, — вот от таких слов мне ещё хуже стало. — Иди в спальню, я сейчас подойду.

Измерила комнату вдоль и поперек, а Беккера всё нет. За окном уже светает. Но вниз не пойду — сходила уже!

В третий раз бью себя по рукам, уже лет десять как ногти не грызла, а сейчас руки так и тянутся ко рту.

Кир зашёл в комнату, вид у него уставший.

— Я думал, ты спишь, — удивился Беккер.

— Тебя ждала. Кто это был и почему они так себя вели?

— Юля, можно я сначала в душ схожу, а потом мы поговорим, — Кир не дождавшись ответа, скрылся в ванной.

Терпение — добродетель, твердила себе около двери в ванную.

Утро. Я вся на нервах. Кир моется, как я — долго. К черту всё.

Приоткрыла дверь и зашла.

— Кир, это я, не могу больше ждать, — повернувшись к мужчине спиной села на резной табурет. — Кто это был, и что они хотели, — начала допрашивать Беккера.

— Это демоны из моего мира, — слышу голос Кирилла сквозь шум льющейся воды. — Они пришли предъявить на тебя права.

Хорошо, что сижу, а то упала бы. А ещё не понятно, почему Кирилл такой спокойный.

— Права? А какие у них на меня могут быть права? — раз Кир не паникует, и я не стану.

—Ты хоть и на половину, но демоница из нашего мира, для нас более ценного качества просто нет.

— И что во мне такого уж ценного?

Кир выключил воду.

— Наши женщины слабее мужчин и не многим удалось пережить войну, но даже те крохи, что остались не смогли перенести перемещения на землю и погибли. И мы, по сути, остались одиноки.

— А местные женщины вам, чем не угодили?

— Мы совместимы только физически, но нет связи на духовном уровне, проще говоря, не возникает чувств, и от этого все отношения не приносят ни радости, ни удовлетворения, — Беккер вышел из душа и обернув полотенцем бедра, присел на корточки возле меня.

— Юля, есть только один способ оградить тебя от их посягательств.

— Какой?

— Мы проведем обряд соединения.

— И что это за обряд такой.

— Я обращусь демоном, и поставлю печать, после этого уже никто не сможет на тебя претендовать.

Как-то все это звучит уж слишком просто и легко, наверняка есть подвох.

— Как ставится эта печать?

— Через укус, будет больно.

— Ну, допустим, я соглашусь, и даже смогу пережить, что ты опять превратишься в рогатого, укус вытерплю. Есть что — то ещё о чем мне следует знать?

Кир кивнул головой и встал. Он взял меня за руку, и мы прошли в комнату. Не нравится мне его долгое молчание.

Беккер сел в кресло и как обычно посадил меня к себе на колени.

— После обряда наши демоны соединятся и навсегда останутся вместе.

В голову врезалось слово — навсегда.

— Если я тебя правильно поняла, если соглашусь на обряд, то потеряю право решать с кем мне жить и кого любить до конца своих дней!?

— Ни совсем так. Ты просто не захочешь никого кроме меня.

Заёрзала, давая понять, что хочу встать, и Кир не стал удерживать.

— Кирилл, я сомневаюсь, и не могу согласиться — это слишком ответственный шаг.

Думала, Беккер, сразу после отказа, взорвется, но нет. В глазах разочарование, грусть, но никак не злость.