Уже подъезжая к дому, Глеб сообразил, что целый день провёл на кофе и сигаретах. Желудок немедленно заныл, требуя уделить внимание и ему. Интересно, а дома есть хоть какие-то продукты? Кажется, нет, Глеб уже отвык сам готовить, предпочитая питаться в кафе и ресторанах. Вот когда они встречались с Игорем, тот всё время что-то готовил, и вечерние посиделки на кухне были таким праздником. Поддубный в последний момент успел затормозить на красный свет и врезал кулаком по рулю. Игорь, Игорь, опять Игорь! Сколько можно!

Разворачиваться и ехать в «Мясной пир»? Помнится, с Игорем они там бывали довольно часто, отмечали всякие маленькие личные даты… Да что за напасть, он что, зациклился на воспоминаниях об этом предателе?! Глеб ненавидел материться, но сейчас не удержался. Заодно в первый раз в жизни опустил оконное стекло и прорычал что-то агрессивное в сторону попытавшейся подрезать его «Нивы-шевроле». Странно, стало легче. Водитель «Нивы» показал Глебу выставленный кверху средний палец и Поддубный расхохотался. Знал бы этот в меру упитанный мужичок средних лет, кому и что только что предложил!

Решено, никаких ресторанов. Супермаркет возле дома, мамина тетрадка с рецептами и роскошный ужин при свечах на одну персону. Замечательные планы на вечер после такого идиотского дня, правда?

Готовить по рецепту, записанному аккуратным маминым почерком, оказалось неожиданно легко. А когда Глеб догадался достать маленький МР3-шник и снова включить старые записи, стало совсем хорошо. Будто и не было полутора десятка лет, прошедших со дня маминой смерти, и Глебка Поддубный снова студент. И никакого Игоря тоже нет, и никогда не было этой дурацкой великой любви к чёртову идиоту, не сумевшему её оценить. Свечей только в доме не нашлось, ну и наплевать.

Пока Глеб готовил, а потом торопливо ел, обжигая язык и губы, к нему пришло ясное понимание того, как нужно ответить на письмо бывшего.

Увидев новое послание от Марии, Глеб напрягся. Что она ответила на его просьбу о помощи? Пожалела? Женщинам свойственно жалеть всех подряд, особенно тех, кто не стоит и капельки их сочувствия.

Ответ Говоровой оказался совсем не таким, которого Глеб ожидал. Вот так номер, она даже не читала его мейл, что ли? И опять вся в расстроенных чувствах. И самое обидное – опять о своих проблемах, про начавшуюся между ними интересную дискуссию Говорова, кажется, забыла напрочь. Глупая девчонка! И это – учёный?! Да это истеричный клубок эмоций!

Поостыв и выкурив две сигареты подряд, Глеб перечитал письмо Марии. И внезапно понял, что это и есть ответ на его вопрос – как быть с тем, кто тебя предал? Точнее, не совсем ответ. Торопясь поймать ускользающую мысль, Поддубный защёлкал клавишами ноутбука.

«Маша, здравствуй. Думаю, на правах друга, я уже имею право так тебя называть, да? Во-первых, мне жаль, что ты не продолжаешь нашу с тобой дискуссию. Но ты сейчас немного не в том состоянии, я понимаю. И всё-таки надеюсь, что наш спор продолжится, мне интересно услышать твой ответ, и надеюсь, ты не поленишься снова почитать какие-нибудь учёные труды, чтобы опровергнуть мои предположения. Забавно спорить с классиками, знаешь ли. Особенно когда их цитирует искренне верящая им молодая женщина с не очень большим жизненным опытом. Да-да, это сарказм, и я рассчитываю, что это вызовет у тебя здоровую злость, Маша!

Теперь во-вторых и в главных. Опять же на правах друга, Маша! Ты можешь обижаться на меня, можешь даже побить, когда приедешь на защиту – я тебе это позволю. Только, умоляю, не при свидетелях, ты уронишь меня в глазах мировой общественности! (Здесь, наверное, нужен смайл-улыбка, как это принято у нынешней молодёжи, но я не умею их использовать, прости. В общем, ты поняла, что это шутка, да?) Однако в любой шутке всегда есть доля правды. Такая твоя реакция – обижаться, ругаться, драться – мне бы понравилась больше, чем то, что я увидел в твоём письме.

Какие ещё «огрызки от яблока»? Какое всепрощение, какое закрывание глаз?! Маша, ты пишешь, что любишь своего мужа – но это не любовь. Ты собираешься выжечь самую основу любви – доверие. Закрывая на всё глаза, ты в первую очередь предаёшь саму себя.

Ты настолько себя не любишь? Ты считаешь себя достойной только огрызков? Маша, я разочарован. Увидев твою скрупулёзность в научном плане, оценив твои способности к анализу и креативность мышления – кстати, пришли мне свою статью, хочу прочитать и написать рецензию, ты же не против? – так вот, оценив тебя прежде всего как научного сотрудника, я поражён этими твоими словами. Человеку, наделённому развитым интеллектом, нельзя так относиться к себе!

Ты говоришь, что вы перестали общаться, всё сводится к быту, к зарабатыванию денег – что вам мешает это изменить? Купив что-то, вы становитесь счастливее? Знаешь, Маша, я не из богатой семьи. То, что сейчас я часто выезжаю за границу – заслуга моей научной работы. Профессорская зарплата, конечно, не в пример выше заработков обычных врачей и научных сотрудников. Но, знаешь, на что я её предпочитаю тратить? Не на одежду, чтобы подчёркивать свой статус, хотя мне и приходится временами обновлять гардероб, я же лицо кафедры, как-никак. Не на престижные машины и технику, чтобы быть «не хуже остальных».