Осталось ещё одно дело, с которым не стоило тянуть. Письмо Марии. Сама о том не подозревая, она помогла сегодня Глебу поставить окончательную точку в его затянувшемся душевном раздрае.

Болеть ещё будет. И воспоминания будут накатывать, хотя в квартире Поддубного уже не осталось вещей, напоминающих об Игоре. Но, кажется, ему всё-таки удастся обойтись без яблочных огрызков, да, Маша?

Улыбаясь от мыслей о непосредственной и чистой душой девочке, Глеб открыл мейл, полученный от Говоровой. Прочитал. И не перестал улыбаться. После всего случившегося с ним, злая отповедь Марии была самым закономерным завершением этого сумасшедшего дня.

«Дорогая Мария! Я пока не буду переходить обратно на «вы», хорошо? Всё, что я сейчас скажу, относится не к младшему научному сотруднику Марии Говоровой, у которой я буду оппонентом на защите диссертации, а к моему другу – пусть наша дружба продлилась недолго и завершается не очень удачно.

Ты во многом права, Маша. А я – нет.

Прежде всего ты права в том, что писал я не тебе. Я спорил с собой, с общественным мнением, с человеком, сделавшим мне больно – а на тебя пришёлся основной удар моих обвинений. Я был недопустимо резок и груб. Мне стыдно, честное слово.

Но кое-чего полезного я всё-таки добился, Маша. Ты разозлилась на меня и готова драться за свою любовь. Не сбивайся с этого настроя. Докажи мне, старому цинику, что любовь есть и наступать на горло своей гордости ради того, чтобы её сохранить – правильно. Я буду рад, если у тебя всё получится.

Сегодня я встретился с двумя людьми. Один предложил мне довольствоваться яблочными огрызками своей жизни (твоё меткое выражение всё никак не идёт у меня из головы!), другой сам готов подбирать крохи моего внимания, не требуя большего. Знаешь, я отказался и от первого, и от второго. Наверное, когда-нибудь я смогу собой гордиться. Сегодня я слишком устал, чтобы что-то чувствовать.

Я был неправ, осуждая тебя и твоего мужа за трудоголизм. Вы вдвоём растите ребёнка, стараясь обеспечить его самым лучшим. Мне вспомнилась моя мама, работавшая на двух работах, чтобы у меня было всё не хуже, чем у моих одноклассников. Раз вы выбрали такой путь в жизни – только вам решать, правильный он или нет. Осуждать я не вправе. Рассудит время. (Но прогуляться вдвоём в парке всё же попробуйте! Здесь должен стоять смайл-улыбка).

Мария, спасибо, что своим неожиданным письмом перетряхнула мне душу, заставила думать, злиться и решать собственные проблемы. Наша дискуссия о гомо- и гетеросексуальных отношениях так и осталась незавершённой – ну и пусть. Я выяснил для себя главное. Проблемы одни и те же у любой пары людей, будь то М+Ж или М+М (не могу сказать про Ж+Ж, думаю, женщинам проще найти между собой общий язык, им же не надо доказывать, кто круче. Здесь опять стоит смайл-улыбка).

Не настаиваю на том, чтобы писать рецензию на твою статью. Но учти, если рецензентом идёт Самойлов, он придирается к текстовой части – не допускай сокращений и полностью прописывай в списке литературы фамилии и имена авторов.

Буду ждать личной встречи с тобой на защите. То, что мы неформально общались и ты в буквальном смысле слова наехала на меня (и тут тоже смайл-улыбка) никак не повлияет на мою непредвзятость в отношении тебя, как специалиста.

Пожалуйста, будь сильной. Очень благодарен тебе за всё».

«Отправить»

Мейл от Игоря Глеб удалил, не открывая. Всё закончилось. На этот раз – действительно всё.

====== Ой, кажется, я выросла! ======

– Маш, надо поговорить, – Саша пил свой утренний кофе.

– Надо, очень надо. Когда?

– Может, по дороге на работу?

– Саш, ответь мне только на один вопрос: я могу тебе верить?

– Да, однозначно можешь. Я никогда не обманывал тебя. Просто не посвящал в то, что было до...

– Так оно было до?!

– Да, я расскажу.

– Хорошо, но не сейчас. Сегодня у меня встреча с Самойловым.

– Переживаешь?

– Уже нет. Просто немного напряжена, я видела его мельком и всегда издалека как-то. А тут один на один.

– Он член диссертационного совета. И потом, если ты не собираешься и дальше сидеть в младших научных сотрудниках, то тебе нужно думать, как показаться ему с выгодной стороны, чтобы он в дальнейшем предложил тебе работу.

– Только не он.

– Почему? Поддубный лучше?

– Во-первых, я написала Глебу просто жуткое письмо. Во-вторых, он в другом городе. В-третьих, я не думаю, что он вообще будет общаться со мной после всего. Хотя да, он в тысячу раз лучше.

– Объяснишь?

– Саша, только потому, что я доверяю тебе и знаю, что ты никому и никогда не расскажешь. Самойлов мой отец.

– Я это знал. Мне твоя мама рассказала.

– Саша, почему мы не говорим друг с другом?

– Некогда, времени на такие мелочи, как общение, не остаётся. Но я тебя люблю.

– Я знаю, в этом я никогда не сомневалась. Просто жизнь идёт, и время всё вперёд и вперёд, молодость ушла почти, а мы живём и не замечаем. Так жизнь и совсем уйдёт, вспомнить будет нечего. Может, пора остановиться?