Поэтому я прибегла к подслушиванию и нашла это весьма эффективным методом. Лучше всего он срабатывал, когда другим казалось, что я поглощена бессмысленным занятием вроде вышивания, или когда я притворялась спящей. Как же я изумлялась всему тому, что узнавала подобным способом!

Вот как я училась мудрости.

* * *

Когда мне делали прическу из кос под названием «пять рек», я вдруг услышала писклявый и взволнованный шепот одной из служанок:

— И он пообещал, что я выйду замуж в день, когда взойдет полная луна в месяце Сравана.

— И что же? — ответила язвительно Дхаи-ма, занимавшаяся подготовкой моего наряда в соседней комнате. — Гадалки всегда предсказывают свадьбы. Они знают, что именно это хотят услышать глупые девчонки. За это они получают щедрое вознаграждение.

— Нет, нет, уважаемая тетушка! Этот садху[6] не взял денег. К тому же он не делает неопределенных предсказаний. Он сказал, что я выйду замуж за человека, обладающего всеми качествами, чтобы быть царем зверей. И, как ты знаешь, Нандарам, работающий в конюшнях, ухаживает за мной! Разве не показывала я тебе серебряный браслет, который он подарил мне в прошлом месяце?

— От браслета до замужества слишком далеко, девочка! Придет Сраван, тогда узнаем, насколько верен твой благоверный. Теперь же займись приготовлением сари из голубого шелка, да поаккуратней! И смотри, чтобы не помялась грудная повязка!

— Но он также поведал мне о моем прошлом, — настаивала служанка. — Он рассказал о болезнях и несчастных случаях, которые были со мной в детстве. О времени, когда моя мать была больна, о ее последних словах перед смертью. Он также точно знал, когда Нанда и я… — но здесь ее голос застенчиво понизился, давая мне возможность лишь гадать, что же было между ними.

— Да что ты! — вскрикнула заинтригованная Дхаи-ма. — Возможно, мне стоит нанести ему визит. Спроси его, изменится ли когда-нибудь этот бездельник Каллу? Если нет, то что мне нужно сделать, чтобы от него избавиться. Как, ты говоришь, его зовут?

— Я не спрашивала. Честно признаться, он пугает меня своим видом: у него огромная борода на все лицо и сверкающие красные глаза. Он выглядит так, словно готов наложить на тебя проклятие, если ты разозлишь его…

— Принцесса, — сказала служанка, заплетавшая мне волосы, — ваша прическа готова. Вам нравится?

Я взяла тяжелое зеркало в серебряной оправе, в то время как служанка держала другое позади меня. Пять блестящих кос с заколотыми в них сверкающими золотыми шпильками, переплетаясь, спускались по спине и источали аромат амаранта. Прическа была очень красивой, однако я испытывала чувство досады. Какой прок от всего этого наряда, если подле меня не было того, кто бы мог восхищаться мною? Я чувствовала, что я словно тону в заводи пруда, в то время как все главное в мире происходит где-то далеко от меня.

Что, если мое пророчество было ошибочным? Вдруг оно исполняется лишь тогда, когда ты делаешь что-нибудь, способствующее его воплощению?

Я решила, что буду сопровождать Дхаи-ма во время ее визита к садху.

* * *

— Это совершенно невозможно! — восклицала Дхаи-ма. — Твой отец убьет меня, если я выведу тебя из дворца. Неужели ты хочешь, чтобы твоя бедная старая нянюшка, умирая от голода, кормилась подаянием где-нибудь на обочине дорог?.. и это в ее столь преклонном возрасте!

— Ты не умрешь, — сказала я. — Каллу позаботится о тебе!

— Кто? Этот никчемный пьяница? Этот…

— К тому же, — быстро прервала я, — мой отец не узнает об этом! Я оденусь, как служанка. Мы можем прогуляться лишь до…

— Что?! Чтобы ты разгуливала по дорогам, где каждый сможет увидеть твое лицо! Разве ты не знаешь, что женщины из королевской семьи Панчаал должны прятаться даже от взгляда солнца?

— Ты можешь надеть на меня вуаль. Она защитит меня и от мужчин, и от солнца.

— Никогда!

Я настойчиво умоляла Дхаи-ма сжалиться: «Пожалуйста, Дхаи-ма! Это мой единственный шанс узнать, что будущее уготовало для меня!»

— Я могу тебе ответить, что будущее уготовало для тебя: жестокое наказание от отца и новую Дхаи-ма, поскольку жизнь прежней будет преждевременно прервана.

Но то ли потому, что Дхаи-ма любила меня как дочь, то ли потому, что испытывала отчаяние, выслушивая мои мольбы, или, возможно, из-за того, что ей тоже хотелось знать мое будущее, но она в конце концов уступила моей просьбе.