Так началась их дружба. Сначала Ашраф-джан пылал к ней юношеской страстью, и это затмевало все. Но, познакомившись поближе, увидев, какой у нее пытливый ум, как скромна она, сдержанна и стыдлива, он почувствовал к ней влечение значительно более серьезное и глубокое. Он приносил ей книги, они обменивались мнениями о прочитанном, иногда спорили… И все это урывками, в каких-нибудь безлюдных переулках, а чаще в письмах, которые они на ходу передавали друг другу.

За это время Ашраф-джан узнал, что она дочь миршаба, а Шамсия — что он сын небогатого сундучного мастера. Оба они прекрасно понимали, что миршаб никогда не отдаст дочь за такого человека, что их дружбе скоро придет конец. Но они не могли расстаться и, терзаясь, шли навстречу бедам и страданиям.

Два дня назад Ашраф-джан уехал с отцом в Гиждуван. С тоской на сердце проходит Шамсия мимо медресе… Ну, а если бы он и был сейчас здесь, что бы изменилось? Все равно счастливыми им не быть!

Насколько лучше Фирузе. Хоть она и сирота и нет у нее ни одного родственника, ни своего дома, она счастлива. У нее есть любимый, между ними нет преград, он навещает ее, и они вот-вот поженятся…

Почему Оймулло запретила ей говорить родителям о Фирузе? Почему настойчиво просила скрыть от всех, что девушка живет у нее в доме? Неужели Фируза совершила какой-нибудь дурной поступок и ей хотят мстить?

Тут какая-то тайна. Учительница не станет скрывать без причины. Бедная Фируза, ей пришлось искать защиты… Нет, Шамсия никогда не проговорится, не назовет ее имени. Она знает, что за одинокими девушками многие охотятся.

Погруженная в эти мысли, Шамсия и не заметила, как очутилась у своего дома. Из внутреннего двора ей навстречу шла Салима, та самая грубая девчонка, которая поссорилась с Фирузой. На голову накинута паранджа, лицо закрывает сетка. Сердце Шамсии сжалось от страха, она почуяла, что Салима приходила недаром.

— Это ты, Салима, — сказала она, придержав ее за паранджу, — ты зачем была тут и почему так скоро уходишь?

— Так… ничего… Нужно было сказать кое-что вашей маме… Тут Шамсия и вовсе загородила ей дорогу в узком коридоре:

— А ты и мне скажи. Что случилось?

— Нет… У нас просто свой разговор… Да и давно я у вас не была… Ну ладно, пропустите меня…

Но Шамсия и не думала этого делать, она вплотную придвинулась к Салиме и зажала ее в угол. Губы ее дрожали от гнева.

— А ну, выкладывай правду, подлая сплетница! Что ты наговорила моей матери?

— Сами виноваты! — крикнула Салима, бледная от страха и смущения.

— Наверное, ябедничала, рассказала о Фирузе. Говори, проклятая чертовка!

— Что хотела, то сказала! Ты что мне, хозяйка? Пропусти.

Такого бесстыдства уже не могла стерпеть обычно кроткая, сдержанная Шамсия. Выронив из рук книги, она бросилась на Салиму и сдавила ей горло.

— Если ты рассказала о Фирузе, я тебя сейчас же убью!

Но Салима не сдавалась, она скинула паранджу и начала драться с Шамсией.

Драка была в самом разгаре, когда с улицы вошел миршаб. Он разнял девушек и повел за собой во двор.

— Что с вами? Если задумали настоящую драку, нужно было выбрать место посвободней, — попробовал он пошутить. — Вот, пожалуйста, здесь на суфе просторно. Петушиный бой между девушками! Это интересно!

Но девушки уже остыли. Шамсию одолевали тяжелые мысли: если тут проведали тайну Фирузы и с ней что-нибудь случится, то Оймулло и сама Фируза будут уверены, что это она, Шамсия, выдала. Сколько бы она ни клялась, что это неправда, они не поверят.

Салима, поправляя свою одежду, сказала:

— Уважаемая Шамсия придирается ко мне на каждом шагу… И в школе, и на улице, и даже дома. Прямо не знаю, что делать…

Миршаб был крайне удивлен:

— Ну-у-у! Вот, оказывается, какой стала наша милая дочь!.. А дома рта не раскрывает, на сто вопросов едва один раз ответит. И то не всегда. Вечно с Хафизом и Бедилем носится.

Салима поняла, что ее разговор с матерью Шамсии о Фирузе скоро всем станет известен, наверное, она уже идет сюда, чтобы со всеми подробностями сообщить мужу об этом. Так уж лучше самой рассказать, убедить, что права она, а не Шамсия.

— Кроме Бедиля и Хафиза, она еще завела себе в школе подружку, — зло сказала Салима, указывая на Шамсию. — Вот из-за этой-то подружки нам житья нет…

В это время вошла жена миршаба и прервала Салиму:

— Что тут происходит?

— Да вот девчонки подрались, а я их разнял, — сказал миршаб, входя внутрь дома. — Приведи-ка их сюда, я сам буду судьей, узнаю причину драки. Пока не помирю, не оставлю их в покое.

— А я знаю, — сказала жена, — все это из-за жалкой сироты, из-за этой Фирузы.