— Он стал называться революционером лишь для того, чтобы добиться власти и высоких должностей! — сказал Юренев.

— Он никогда не сдастся, — сказал Хайдаркул, который хорошо знал Асада, — никогда он не покорится, не склонит головы…

— Если бы в тех дальних кишлаках найти своих людей… — проговорил Юренев.

— Люди найдутся, конечно, — сказал Турсун Ходжаев, — но как организовать связь с ними?

— Надо найти Ойшу и ее мать, — сказал Хайдаркул. — Я уверен, что они помогли бы нам.

— Вы верно говорите, — сказал, обрадовавшись, Карим. — Я тоже об этом думал. Я слышал, что Асад не возит за собой Ойшу и ее мать, он их где-то скрывает. Нужно найти их, связаться с ними.

— Да, да, — поддержал его Хайдаркул. — Если ты сумеешь связаться с Ойшой, то, конечно, будет легче напасть на след Асада. Но как это сделать? Это очень трудная задача!

— Конечно, это трудная задача, — сказал Турсун Ходжаев. — Но если взяться за дело серьезно, можно ее разрешить. Ведь в отряде Асада не все контрреволюционеры, враги революционного правительства. Многие из них — просто обманутые люди, пошедшие за Асадом вслепую.

Вот среди них и надо искать помощников.

— Вы правы, — сказал Юренев, — ЦК РКП (б) рекомендует распространить среди населения воззвание ко всем басмачам с призывом сдаваться революционной власти. Правительство простит их, даст им землю и работу, чтобы они жили честным трудом и мирно крестьянствовали.

— Правильно, — сказал Турсун Ходжаев. — Даже если сдадутся сами курбаши, главари басмаческих шаек, их тоже надо амнистировать. Помните: когда курбаши Джаббар сдался со своим отрядом, а Асад, который тогда еще был с нами, велел расстрелять его и людей, которым было обещано прощение, — как тогда все в испуге шарахнулись от нас! Сейчас нужно добиваться, чтобы как можно больше басмачей сдавались нам, Карим-джан! Асад, очевидно, выжидает, держит своих воинов обещаниями какой-то большой помощи извне.

— Точно! — сказал Карим.

— Какой же у тебя план? — спросил Юренев.

— Мой план таков, — ответил Карим. — Пусть правительство Бухары даст в мое распоряжение большой отряд молодых новобранцев, только что призванных в армию. Я и наш командир, полковник Соловьев, займемся обучением молодых воинов. Затем напечатаем в газете и устно распространим слух, что специальный отряд под моим командованием направляется воевать с Асадом. Пусть Асад и его люди узнают об этом еще до нашего прихода в тот край. Я уверен, что Ойша постарается дать мне весть о себе. Я и сам буду искать ее. Сердцем чую, что мы достигнем цели.

— Хорошо, пусть будет по-твоему! — сказал Турсун Ходжаев. — Завтра же зайди ко мне, мы подробно обсудим твой план… Я сообщу о твоем предложении товарищу Файзулле Ходжаеву, он, как глава правительства и военный комиссар, примет тебя. Надеюсь, он тебя поддержит.

— Что скажешь, Карим? — спросил Юренев.

— Я рад и благодарен вам от души! — отвечал Карим. — Если со мной согласятся и дадут мне отряд, я сделаю все, что в моих силах.

— Молодец! — воскликнул Хайдаркул. — Я тоже постараюсь помочь тебе чем смогу. Может быть, я сам отправлюсь с тобой в Байсун.

— О, это будет отлично! — поддержал его Юренев. — Отправляйтесь туда и возглавьте поход.

— Посмотрим, — сказал Турсун Ходжаев. — Если будет возможность, то, может, и пошлем товарища Хайдаркула. Хотя его возраст не очень подходит, но мы верим в его вечно молодое сердце.

— Теперь разрешите идти? — спросил Карим.

— Можешь идти, — ответил Юренев, — но завтра утром пораньше будь у товарища Ходжаева.

Карим поклонился и вышел из комнаты. Гости еще с полчаса обсуждали вопросы государственной важности.

Затем распрощались.

У ворот посольства их ждал тот же большой фаэтон и тот же кучер с круглой бородкой. Ходжаев и Хайдаркул сели, и фаэтон тронулся.

— Юренев один из видных дипломатов России, — сказал Турсун Ходжаев, — Ленин оказывает ему большое доверие.

— А зачем нашей Бухаре такие видные дипломаты? — спросил Хайдаркул.

— Если внимательно присмотреться к тому, что делается в мировой политике, — отвечал Турсун Ходжаев, — то окажется, что Бухара и Хива играют в ней немаловажную роль. Все, кто точит зубы на революционную Россию, стараются использовать в своих целях контрреволюционное движение в Бухаре и Хиве. Через Иран, Афганистан и отчасти Турцию они стремятся напасть на наши земли. Поэтому Россия и шлет нам в помощь своих лучших людей, опытных политических деятелей. Ведь наши ошибки могут послужить причиной больших бед.

— Понимаю, — сказал Хайдаркул.

— Что, Шоди, — обратился вдруг к кучеру Турсун Ходжаев, — почему ты опять свернул с большой дороги? Неужели до сих пор ее не починили?

— На этом участке дороги повреждена мостовая, неизвестно, когда ее починят, — отвечал кучер. — Ничего, мы обьедем.

Турсун Ходжаев ничего не сказал на это. Фаэтон проехал близ вокзала, вновь выехал на пыльную дорогу и двигался мимо лавок и мастерских, которые к тому времени были уже закрыты. Внезапно из открытого окна какой-то мансарды по фаэтону дважды выстрелили. Хайдаркул, сидевший с той стороны, откуда стреляли, быстро закрыл своим телом Турсуна Ходжаева. Выстрелы испугали коней, они помчались, но третья пуля настигла Хайдаркула. Он вскрикнул, схватился за бок и свалился с сиденья.