— Если кто придет ко мне, скажи, что не знаешь, куда пошел. А после обеда я буду у себя во дворе.

Жена кивнула головой и заперла за ним входную дверь.

Идя переулками, Самадходжа быстро дошел до здания суда. У ворот он спросил, где сейчас казикалон и принимает ли он посетителей. Оказалось, только что окончился урок по предмету, который он преподавал, и господин верховный судья в канцелярии беседует с раисом.

Самадходжа быстро прошел в переднюю перед канцелярией и, увидев, что других посетителей нет, спросил у находившегося здесь чиновника, может ли казикалон его принять. Даже не выслушав ответа, он вынул из кошелька несколько серебряных монет, сунул их чиновнику в руку и взглянул на него, приветливо улыбаясь. Чиновник бросил беглый взгляд на монеты и спокойно положил их в карман.

— Что прикажете? — подобострастно спросил он.

— Но смею ли я приказывать? Прошу лишь, если нетрудно, передать небольшую вещицу его превосходительству и сказать, что с просьбой принять его пришел младший брат Ахмадходжи, Самадходжа.

— Сейчас передам!

Чиновник живо вскочил с места и направился в канцелярию. А Самадходжа ощупал внутренний карман своего халата и, убедившись, что золотые, завернутые в бумагу, лежат на месте, присел, спокойно ожидая приема. «Подарок для кушбеги обеспечен», — подумал он с уверенностью в успехе своего дела.

Тем временем чиновник побывал уже у верховного судьи и, наклонившись так, чтобы не заметил раис, передал ему завернутые в бумагу золотые. В глазах у судьи заискрились веселые огоньки, когда он заглянул в сверток.

— Господин Самадходжа пришли, — елейно доложил чиновник. — Говорят, дело к вам есть, — сказал он, отвечая на немой вопрос судьи.

— Пусть войдет, — сказал судья и, обращаясь к раису, добавил: — Это младший брат Ахмадходжи, Самадходжа. Думаю, он собирается просить, чтобы мы объявили его единственным наследником старшего брата.

— Вы просто ясновидящий, мой друг, — улыбаясь, сказал раис.

— О, ваше степенство, вы на этом деле не потеряете…

В этот момент в комнату вошел Самадходжа. Быстрым шагом он подошел к казикалону, схватил его руку и, в знак высшего почтения, провел ею по своим глазам. Затем повернулся к раису, поклонился ему и, сев недалеко от входа, опустил голову.

— Господин Самадходжа, как поживаете?

— Слава богу! Под сенью вашего превосходительства, по милости и щедрости вашей, хорошо.

— Насколько нам известно, ваш брат Ахмадходжа отправился паломником в Мекку.

Есть ли от него какие-нибудь вести?..

— К сожалению, никаких вестей от него нет, — холодно сказал Самадходжа. — Он уехал, не совсем оправившись после болезни… Боюсь, как бы снова не расхворался!

— Бог — покровитель рабов своих, — сказал казикалон, — он не допустит такой несправедливости… Даст бог, и ваш брат достигнет исполнения своего заветного желания!

— Аминь! — воскликнул с чувством Самадходжа. — Но я все время волнуюсь… все мне кажется, что с братом произошло несчастье. Мне снятся страшные сны, кошмары… вот и пришел к вашему высокостепен-ству за советом: как быть, если с братом что-нибудь случится?

— Будем говорить прямо: вы хотите, чтобы вас признали наследником…

— Его сыновья еще несовершеннолетние, — смиренно сказал Самадходжа. — Боюсь, что мои недруги воспользуются моментом…

— Та-ак! — многозначительно произнес казикалон. — Вот сидит господин раис… Необходимо с ним посоветоваться, получить его разрешение. Конечно, и господина кушбеги.

Раис, видимо, был подготовлен к приходу Самадходжи.

— Непременно, непременно поддержим вас, — приветливо сказал он. — Я вижу, что вы смотрите далеко вперед. — А про себя он подумал:

«Богатым халва достается, а бедняку — палки. Немалую взятку получит от этого господина его высокостепенство… Да и кушбеги с удовольствием примет дары… А писать исковое заявление и ставить печать только мне придется. Правда, надеюсь, что и мне кое-что перепадет…»

— Будьте здоровы, ваше сиятельство! — сказал, вставая, Самад-ходжа. Он понял, что прием закончен. — Конечно, я отблагодарю вас, господин раис! Я надеюсь на вашу щедрую милость и верю в ваше доброе ко мне, слуге вашему, расположение. Хочу также навестить господина кушбеги.

Самадходжа явно намекал на взятку.

— Правильно! — поддержал его намерение раис.

— До свидания!

В веселом настроении Самадходжа вышел от казикалона и направился к Арку.

Примерно в это же время из Москвы в Одессу мчался с быстротой ветра скорый поезд. В вагоне первого класса занимал для себя и для сына два отдельных купе Ахмадходжа. Время было за полдень. Низко стлались хмурые облака, дождь обильно поливал вагонные окна.

Ахмадходжа, лежа на низком диване, следил за играющими в шахматы Халим-джаном и соседом по вагону, известным врачом одесского военного госпиталя. Их знакомство началось с того, что Халим-джан предложил ему сыграть в шахматы. Врач Иван Иванович охотно принял предложение. Сначала он решил, что юный Халим-джан не является сильным соперником, играл небрежно, уверенный, что в несколько ходов обыграет его.