Комментарий к 37.

Спасибо большое за то, что комментируете и лайкаете и выражаете, таким образом, свою любовь к этой работе. Это многое для меня значит. Я действительно очень признательна всем вам за то, что вдохновляете меня писать и творить. Ещё раз всем спасибо и приятного прочтения~

https://vk.com/kfoxworld

\отбечено\

========== 38. ==========

Комментарий к 38.

Месседж к главе

https://vk.com/kfoxworld?w=wall-111259255_17707%2Fall

\отбечено\

Flashback

— Пусти меня! Я сказал, пусти! — заплаканного парня удерживали за руки и не давали пройти в кабинет. В комнате собралось много народа. Полицейские, учителя, директор школы и несколько учеников, включая брата погибшей - Пак Седжуна. Состояние его близнеца, Ханчоля, было нестабильно, поэтому его не допускали на допрос, хотя тот всё равно пришел.

— Кто там? — спросил офицер.

— Это Пак Ханчоль, второй брат погибшей, — объяснил директор. — Из-за его состояния мы решили оставить его отсиживаться дома, но, как видите, он не смог не прийти…

— Пропустите его, — с уверенностью сказал мужчина, кивая на двери.

Ханчоль не вошел, а практически влетел в дверь, оглянувшись и яростно ища взглядом причину своего появление здесь. Перепуганный и бледный Боншик сидел в центре всего этого, и его сложно было не заметить.

— Ты, — Ханчоль поднял дрожащую руку и указал пальцем на парня, — я убью тебя… — прошептал он, после чего закричал и хотел уже наброситься на парня, но его тут же схватили и не дали этого сделать. — Пустите меня! Пустите!

— Ханчоль, успокойся! Брат, пожалуйста! — чуть ли не со слезами на глазах умолял его Седжун. — Мы со всем разберемся! Он не останется безнаказанным!

— Я хочу придушить эту тварь! Я хочу убить его собственными руками! Нет! Я хочу, чтобы он страдал так же, как и она! Как и наша Хваён! Это он довел её до этого! Он! — Ханчоль всё продолжал вырываться и кричать, поэтому офицер устало вздохнул и кивнул людям, чтобы его увели подальше.

— Прокапайте ему успокоительного, а то доведет себя до нервного срыва.

— Запомни, Боншик! Запомни! Однажды ты будешь молить меня о том, чтобы я убил тебя! — продолжал выкрикивать угрозы он, когда двери уже закрылись. Парня увели, а все остальные так и остались сидеть в небольшой комнатке.

[наши дни]

Мужчина сделал последнюю затяжку и выбросил окурок на тротуар. Подняв голову, он взглянул на небольшой дом, в окне которого горел свет. Он знал, что он сейчас дома. Он ждал этого момента так долго, и сегодня это, наконец, свершится.

Ханчоль двигается прямо к входной калитке и, нацепив на лицо легкую ухмылку, без проблем отворяет незапертые двери и входит внутрь. В маске и капюшоне больше нет необходимости, поэтому он их снимает и оглядывается. В доме стоит очень тяжелый запах, в частности запах алкоголя и табака. Где-то неподалеку негромко играет телевизор, и мужчина идет прямо на звуки.

— Неплохо живешь, — Боншик вздрогнул, услышав посторонние голоса. Он вскочил с дивана с бутылкой соджу в руках и пьяным испуганным взглядом впился в стоящего перед ним мужчину.

— Ханчоль… Ты снова пришел, — пробормотал он, делая несколько шагов назад.

— Не волнуйся, это в последний раз. Больше ты меня не увидишь, — легко улыбается он исподлобья. — Рад?

Боншик лишь сглатывает, моргая затуманенными глазами.

— Что ты хочешь от меня в этот раз… Я уже сказал тебе всё, что мог, чего тебе ещё надо?! — в конце он не выдерживает, громко вскрикивает и кидает бутылку об стену. Та разбивается и разлетается на кусочки. Маньяк на это никак не реагирует, просто продолжает улыбаться.

— Именно этого я и хотел, — прошептал он. — Видеть, как ты постепенно и медленно сходишь с ума. День за днем. Я получал от этого нереальное удовлетворение, — он запрокинул голову чуть назад, закрывая глаза и расслабленно улыбаясь. — О да, моя мечта сбылась, — с безумной улыбкой хлопнул он в ладоши и опустил голову на окончательно растерянного мужчину. — Жаль, я не могу использовать твоего сына. Он бы отлично вписался в мой план, вот только… Тебе на него плевать, — с наигранным сожалением цокнул мужчина, покачивая головой. — Ох, как же так? Даже не знаю, кого мне больше жаль. Сынка наркомана, страдающего всю свою жизнь, или его папу убийцу? Наверное, ни того, ни другого! — последнее предложение он выкрикивает с особенной жестокостью в голосе.

— Сделай это, наконец-то… Потому что я сам не могу, — тихо просит он, опускаясь на диван и медленно сгибаясь пополам, словно в бреду шепчет. — Это преследует меня везде… Я не могу… Сделай это… Сделай…

— Хочешь, чтобы я сделал это? Сам просишь меня? — невинно лепечет надзиратель, подходя ближе к мужчине, и, вставая позади, склоняется к уху. — А ты помнишь, какие последние слова я сказал тебе в тот день? — в голове Боншика мигом всплывает нужная информация, и он прикрывает глаза, судорожно выпуская воздух сквозь сжатые губы.