— Наверное, надеялся, что однажды ты вернешься.

Я пытаюсь успокоиться, утирая слезы и продолжая прятать лицо.

— Твой вопрос, — отвечаю безразлично, стараясь скрыть свои чувства.

— Почему ты не дожидалась меня?

— Не хотела сталкиваться с тобой, — медленно убирая ладони с лица. — Мы же расстались, верно? — уголки губ слегка приподнимаются вверх в грустной улыбке. — Вдруг ты бы вызвал полицию?

— А если серьезно? — Влад сжимает пальцы сильно, почти добела.

— Боялась, что тогда не смогу уйти.

— И сейчас… ты…?

— Время моего вопроса, — стараясь любым способом избежать ответа.

Ведь я уже не могу уйти, увидев его так близко. Не могу бросить его снова, оставить здесь, с этими ужасными макаронами наедине.

— Валяй, — дотянувшись до стакана с соком, парень делает пару глотков.

— Почему ты никого не нашел?

— По той же причине, по какой ты никого не нашла.

— Разве я знаю эту причину? — хмурясь, неуверенно кошусь в сторону Владислава, но он использует мой же прием.

— Время моего вопроса. И давно ты ходишь сюда?

Самый ожидаемый вопрос бьет чуть ли не сильнее остальных, забирая весь воздух из легких.

— Через неделю после разрыва. Каждый день. Кроме выходных или праздников.

Мне тяжело добавить что-то еще, и оголенная правда настолько очевидна, что становится стыдно. Не понимаю, почему я торчу здесь каждый день. Ответ кроется где-то внутри, там, куда я старалась в последнее время не заглядывать.

— Тебе хорошо… Без меня? — выпаливаю резко, но голос срывается на последнем слоге.

Он должен ответить «хорошо», чтобы я перестала думать о нем. Влад обязан так ответить, ведь нам будет только хуже.

— Нет. Почему? Потому что я скучаю по тебе, Юль. Сильно скучаю. По твоему запаху, твоей готовке, по улыбке, по… — он вздыхает, — по всему. Знаешь, порой люди думают, что не созданы друг для друга, и расстаются по этой причине. Но, блин, мы созданы друг для друга. А расстались мы как два идиота — без причины.

— Вообще-то, идиотом из нас двоих являешься только ты, — криво улыбнувшись, я оглядываю Влада, и он поднимает руки.

— Каюсь. А теперь иди ко мне, — раскрывая объятия.

Я падаю в них, вновь ощущая теплые губы и понимая, как сильно тосковала по ним. Держусь за Влада настолько крепко, что по ощущениям скоро перестану чувствовать собственные пальцы. Люблю его. Слишком сильно люблю.

— Посмотри на меня, — едва отстранившись, он заглядывает в мои глаза, словно в душу, пронзая насквозь.

— Тебе стоит побриться, — отвечаю, ласково касаясь пальцами несильной щетины, — слишком колючий.

— Ты любишь меня колючего, — возражает, едва целуя кончик носа.

— Люблю. Но ты выглядишь как алкоголик, если не хуже, — смеясь, шепчу тихо, настолько, чтобы мой голос не распространился дальше разделяющих нас сантиметров.

— Знаешь, на кого ты похожа в этом свитере? — усмехаясь, парень касается моей шеи.

— На кого?

— На жену алкоголика.

— Думаю, нужно избавиться от него, — осторожно пальчиками расстёгиваю верхние пуговицы рубашки.

— Ты словно читаешь мои мысли, — Влад, подхватив подол свитера, тянет кофту наверх, освобождая меня от ненужной нам вещи.

— На полу грязно, — шепчу неуверенно, — ты ни черта его не моешь.

— Я бы поспорил, — целуя плечи, — но сейчас не время.

— Согласна, — отвечаю на очередной поцелуй тихим стоном.

Мы быстро, изредка споря, перебираемся в спальню, чуть ли не промахиваясь мимо кровати. Слишком поглощены друг другом, и, честно говоря, мы оба скучали по этим нежностям.

— Владислав, — шепчу, криво улыбаясь и получая очередной поцелуй от парня.

— Да?

— Мы ведь… Ну, вместе?

— Мне кажется, — я тянусь к ремню джинс, — мы и не расставались. Ты все также слишком много говоришь в постели.

— Ты все также заносчив, — парирую, снимая с парня джинсы.

— И все также люблю тебя.

— Я тоже, — вновь тянусь к его губам.