– Видите, это несложно, - провозгласил мэр, - Но это ещё не всё! Давайте!

Тут же икши вытащили раздвижную ширму вроде той, что бывают в медицинских кабинетах и установили рядом с обплёваным портретом. Все озадаченно наблюдали, чеша затылки. Мэр же зашёл за ширму, закрывшую его по пузо, и в наступившей тишине раздался ясно различимый, чёткий и ясный звук расстёгиваемой ширинки, а затем... ну нетрудно догадаться, что затем на портрет обрушилась струя жидкости. Некоторые генералы заржали, облокотившись на соседей, другие не совсем словили фишку. По площади тоже местами раздались истеричные смешки.

– Но!
– изобретательный икшок вышел из-за ширмы, застёгивая портки, - И это ещё не всё!

– Не, уважаемый градоначальник!
– возмутились икши из правительства, - Пока на этом как раз всё! Если хотите насрать на него, делайте это без нас, блин!

– Оу...
– расстроился тот, - Ну ладно. Раз уже нет интриги...

– Расстрелять?
– тихо осведомился у Силь генерал.

– Я те расстреляю, - погрозила та пальцем.

Следующим номером программы стало то, что откуда-то подлетел воздушный кран-вертолёт и поставил поверх крыши административного дома платформу, на коей было что-то закрытое тентом. Мэр подскочил к микрофону и произнёс пламенную речь, которая впрочем не содержала особой соли, кроме последних слов:

– ... И вот наконец свергнута, уничтожена эта беспримерная тирания! Этот аццкий культ личности, это тупое поклонение!
– завывал он, - И всё благодаря кому, кому я вас спрашиваю?

Он сделал знак, и с платформы убрали полотно; там оказались две башки, вырезанные из камня - одна похожая на лису с игольчатыми ушами, а другая на гепарда.

– Так восславим же великую белую лису и великого чёрного кота!!
– икш грохнулся сначала на колени, а затем и лбом об пол.

– Идиот, - негромко произнесла Силь, трясясь от хохота.

В синем небе, прикрытом лишь небольшими перистыми облачками, беззвучно промелькнули несколько красненьких точек - фелинские "рубины"; скраю к толпе на площади подтягивались лоточники, раздались крики "а вот пирожки горячие, с начинкой!"...

– -------------------------------

станция Халувин

...

Вообще Карина Чернокотова не была ни разу любительница посещать что-либо, кроме темнушкинских бункеров и мест+время типа Аиллифона, но раз уж вышло, то пришлось вспушить иголки на ушах и выглядеть пугающе. Рассчёт оказался достаточно верным и в том плане, что она не могла же свалить работу на Инлу, которая вообще всё ещё не втёрла в мозг основные принципы и зачастую таращила глаза. Однако и перебор с распиливанием стальных уголков пока для неё мог окончится плачевно, так что стоило проветриться. Оказавшись на станции, ксенонка и оверлунксша в первую очередь огляделись, довольно опасливо - мало ли что, кого только не занесёт со всей галактики и не только! Не увидев ничего особо страшного ( кроме обычного страшного, которого тут полно ), они всё же оккупировали комповый терминал, дабы вызвать электротележку для перевозки своих ящиков. И в это время к ним подошла здоровенная птица навроде белого петуха с красным гребешком; пернатое откашлялось и церемонно осведомилось, обращаясь к Инле:

– Что будете орать?

Оверлунксша округлила глаза, пытаясь сообразить что бы это значило. По выражению "лица" петуха нельзя было ничегошеньки понять, а вот смысл вырисовывался довольно зловещий, так как получалось что с чего-то придётся орать. А орать Инла соврешенно не хотела, так что она на всякий случай спряталась за будку терминала.

– Так что будете орать?
– повторил вопрос петух, пугая тем что ждал определённого ответа.

Оверлунксша посмотрела на ксенонку, но та сама была совершенно не в теме. Впрочем основное она знала, так что показала пальцем по пасти и как набрав воды в рот, осмотрелась. Пернатое занервничало, начав приквохтывать:

– Что будете? Что? Орать-то, ну? Что-что-что??

Чёрная и жёлтая молчали, как рыбы. Тут уже приехала тележка, Карина показала на ящики и автомат тут же погрузил их сам на себя. Неожиданно тележка повернулась к подпрыгивающему и кудахчущему петуху и рявкнула вполне осмысленным голосом:

– Пошло вон! Кыш отсюда!

– Пошлоооо вооон!!
– заорал тот, бегая кругами и рассыпая мелкие перья, - Кыыыш ооотсююдааа!!!

– Что это было?
– резонно осведомилась Инла, когда они уже сидели в транспортере.

– Петух, - пожала плечами Карина.

– Я понимаю что не попугай. Зачем он? Что он нёс?
– оверлунксша потёрла голову, - Дурдом же!

– Странные вопросы. Что значит зачем он? А мы с тобой зачем?

– Так с ума же можно сойти.

– С ума и так можно сойти, - резонно заметила чёрная и захохотала радостно и маньиакально, - А если серьёзно, то чем тебе помешала птица?

– Да вроде ничем.

– О чём тогда кудахтанье. Запомни правило номер ноль: здесь с тобой может случиться что угодно, но в плохом всегда будешь виновата сама.

Пока оверлунксша переваривала эту простенькую, для разогрева, аксиому, они уже добрались до знакомой конторы, рядом с коей по прежнему несло пивом из открытой двери под вывеской "ТрактирЪ"; по счастью дверь рядом, где "СортирЪ", была плотно закрыта и оттуда не несло. В кабинете Угрума на этот раз было куда меньше воды, но сунувшись внутрь, Инла снова сделала такое движение головой, словно поправляла мозг. За вторым столом сидела антропка, будучи еле-еле одетой, и с довольно угрюмым видом чистила большую алюминиевую кастрюлю. Тоадоид же и ухом не вёл ( что логично, ввиду отсутствия ушей ), и продолжал копаться в бумагах и компе, с силой бил по столу печатью и щёлкал степлером. Карина предъявила твиновский ЖБ, под чем как у всякого жабократа подразумевался Жабократический Билет, дабы жаба сразу усекла, в чём соль.